dem_2011

Categories:

Сергей Лазо. Дневники (7)

Записи после поступления в Петербургский технологический институт (окончание)

Театральная Площадь, предположительно 1913 год
Театральная Площадь, предположительно 1913 год

11.XII-13 г. Среда. СПБ.

После двух бессонных ночей я спал много и проснулся в четыре часа дня. Умылся, оделся, забежал на минутку в столовую увидать некоторых товарищей, но уже было поздно. Я никого не застал. Поехал к Суручанам, выпив по дороге чай в Квисисоне.

Вечер прошел бессвязно и разбросанно. Я много говорил с Китей. С Милой у меня не клеился разговор; я не мог вести при всех глупый светский разговор, когда мне нужно было говорить совсем о другом. Милочка плохо выглядела. Говоря с Китей, я рылся в своем бумажнике и затем случайно нашел написанное еще летом письмо к Оле Маноли. Подошла Милочка, спросила, нет ли здесь карточек; я сказал, что карточек нет, но что есть письмо, которое я прочту. Милочка согласилась. Я пошел в столовую выпить воды и прочел ей письмо, это было написанное в шутливом тоне письмо к Оле Маноли. «Как вы хорошо пишете», — сказала она, и голос ее дрогнул. К двенадцати я ушел с Петей и Сашей. Мы вместе ужинали, потом мы поехали домой. Я сидел один до 8 час. утра. Сначала я принялся за стихотворения, но, по обыкновению, ничего не вышло. Я сел, писал дневник, писал и думал; так прошла вся ночь. Настало утро. Поплыли серые предрассветные сумерки, потом сразу стало светло. Я смотрел и не мог наглядеться.

Все было бело, кругом стоял светлый морозный туман. Здания теряли свои очертания и скрывались в белеющей мгле. По улицам взад и вперед сновал озабоченный люд. От всего этого веяло жизнью. И я сравнил все это с собой, со своей жизнью. Вот я переберусь на другую квартиру, и не буду видеть этого более. Вот жизнь моя будет идти... я состарюсь. А этот уголок улицы будет гот же, те же нахмурившиеся дома слева, тот же институт с двумя куполами: один — слева, а другой — с главного фасада, и внизу взад и вперед будут также сновать люди. Но мне не было печально; наоборот, я радовался этой реке жизни, которую вечно обновляет человечество. Я невольно вспомнил деревню и ряд серебристых тополей в цветнике. Была ночь, и я так же стоял у окна. Дул легкий августовский ветер, и листья уныло шумели, то и дело поворачиваясь своими светлыми сторонами, так что все дерево то светлело, то темнело. И в этом шелесте я слышал заунывную музыку жизни, которая проходит навсегда, и мне было грустно...

Что такое жизнь? и как я отношусь к ней сейчас?.. Я понял мудрость мироздания и вижу смысл в нашем бренном существовании. Что делать и как жить — я знаю. Надо жить жизнью обыкновенных людей, но сделать ее цельной и гармоничной.

Что такое наша жизнь — этого просто сказать нельзя. Это можно только почувствовать. Нет сказочного загробного мира. Поэтому мудрость нужно искать не у философов, а у жизни. Большинство философов наших дней — люди без гармоничного развития. Они прошли через пороки, освободились от них, но в них замер человек жизни. Поэтому из философской литературы я особенно ценю Леонардо да Винчи. И одним из самых мудрых правил считаю изречение Гете: «Только в труде человек познает самого себя».

12.ХII-13 г. Четверг. СПБ.

Встал в полдесятого. Меня вызвала Любовь Павловна. Я поехал к ней по делу. Была у нее Нина. Провожал ее обратно. Зашел к Пете и Саше, затем домой. Стоял крепкий мороз. Все деревья покрыты белым инеем, точно заколдованы.

Сегодня я сидел один, мне нездоровилось, я потушил электричество и долго, полулежа на кушетке, мечтал. Я заметил, что когда наше тело угнетено чем-либо, мысль наша замечательно работает; в сущности, тучное, здоровое тело служит задерживающей причиной для действия души, а когда мы больны, последняя отвоевывает свои права.

Пришел и сидел Клеша. Наконец он мне надоел, и я попросил его уйти. Я так и заснул на диване полуодетым и проснулся на следующий день к 12 часам.

Днем звонила Милочка, была в ужасе от моей «болезни», даже Софья Матвеевна справлялась о моем здоровье. У женщин какая-то инстинктивная забота о теле, и они почему-то всегда игнорируют дух.

13. ХII -13 г. Пятница. СПБ.

Встал. Говорил с Милочкой. Она еще раньше звонила, но ей сказали, что меня дома нет. Она спрашивала о здоровье, приглашала обедать.

Целый день я крутился по городу. Обедал у них. Едем с Федей провожать Петю и Сашу. Сижу вечером до 11 у них. Я принес Милочке рассказы Чехова и свою тетрадь, свою черновую тетрадь, в которой в прошлом году я вел дневник и в которой я вел заметки на всевозможные темы. Я кое-что прочел. Сначала с Милочкой я пошел в ее комнату и ей одной прочел стихотворение «В дороге». Потом прочел еще несколько заметок и два- три стихотворения. Мои вещи ей очень понравились. Затем мы весь остаток вечера провели в гостиной. Мне хотелось многим поделиться с Милочкой, но я ничего не говорил. Было какое-то настроение безразличия. Мной овладела гнетущая скука. Я не мог уйти. В одиннадцать Милочка пошла спать, и я уехал. Прошел немного по Каменноостровскому и на третьем номере трамвая доехал домой. Сегодня стоит градусов 12 мороза. Я сидел до 6 утра, писал дневник и много думал.

Сергей Лазо. ДНЕВНИКИ И ПИСЬМА
Подготовили к печати Ольга Андреевна и Ада Сергеевна Лазо
ПРИМОРСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО  
ВЛАДИВОСТОК, 1989. Стр. 74 – 76

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded