dem_2011 (dem_2011) wrote,
dem_2011
dem_2011

Category:

Мария Биешу. Жизнь ей лишь радость сулила…

Галина Кочарова

Сегодня, когда я пишу эти строки об одной из самых великих певиц XX века, когда еще не исполнилось и сорока дней после ее трагического ухода из жизни, мы  всё острей осознаем, чем была Мария Биешу для каждого из нас – для тех, кому посчастливилось называть себя её современниками. Страницы газет и журналов, радио- и телеэфир и интернет буквально заполонены заголовками с её именем, и везде, как водится, принято перечислять её профессиональные успехи и достижения, награды и премии, оценивать её общественную деятельность…


5465

Для тех же, кто вращается в музыкальном мире, кто был с ней лично знаком (а мне не только довелось писать о ней, но и общаться с ней), за всем этим стоит особый, редкий человек, личность, обладавшая исключительной, как принято ныне говорить, харизмой. Одновременно это была глубоко чувствующая женщина, чья душа чутко резонировала на события окружающей ее жизни, и именно потому ее собственная судьба оказалась столь тесно связанной с музыкой и музыкальным театром, где она проживала еще одну, отдельную – художественную жизнь. Каждый образ, воплощенный ею на сцене, становился частью её самой, что делало её героинь такими естественными и искренними!  Она словно воссоздавала их живой голос, преломляя их чувства сквозь призму своего уникального вокала.

О её волшебном, сразу распознаваемом среди тысяч других голосе писали многие критики и в нашей стране, и во всех уголках света, где её встречали благодарные слушатели. Но наиболее  образную характеристику дает ему близкая подруга и биограф Елена Вдовина в своей талантливой биографии о Марии Биешу: «Итак, голос. Само его звучание завораживает неповторимой красотой, свежестью, полнотой звука. Тембр его заключает в себе собственную волнующую выразительную силу, подобно, скажем, собственной выразительной силе цвета у импрессионистов. В этом голосе – богатейшая гамма тембральных нюансов и красок: алмазно-чистый блеск, теплая, нежная матовость, насыщенные бархатно-глубокие тона» [1].

Марии Биешу был свойствен и особый драматический талант, базирующийся во многом на природном артистизме и редкой интуиции. А ей он был особенно необходим – ведь если взять  ее героинь, которых было не менее тридцати,  Марии Биешу (как она сама отмечала это) постоянно приходилось переживать на сцене трагические сцены их ухода из жизни, за редкими исключениями, вроде ролей Иоланты, Татьяны или Турандот. И в каждой из таких сцен ей удавалось достичь сильнейшего воздействия на зрителя: я не могу забыть, как, сопереживая ей в сцене смерти Мими на спектакле «Богемы» 1977 года, сама невольно обливалась слезами, хотя прекрасно знала оперу и, конечно же, понимала всю условность театрального действия.

И, как ни  грустно об этом думать, но мне сегодня все больше кажется, что на жизнь самой Марии Биешу словно спроецировались слова из арии Лизы, несчастной героини «Пиковой дамы» П. Чайковского, где в начале звучит фраза «Жизнь мне лишь радость сулила», но потом – «Туча пришла и грозу принесла, счастье, надежды разбила»… И, действительно, судьба ее была очень счастливой в плане певческой карьеры,  но безоблачного счастья, как мы знаем, не бывает, и это, к сожалению, отразилось на ее личной жизни и на состоянии здоровья в последние годы.

А как все красиво и в чем-то неожиданно начиналось! На первых этапах творческой жизни Марии Биешу ее все время словно вел за руку счастливый случай. В этой связи хочу поделиться тем, что мне совсем недавно рассказала одна из представительниц старшего поколения местных музыкантов Людмила Гончарук (хотя о достоверности её версии мне трудно судить). По её словам, ее мать, эколог по образованию, находясь в районе в служебной командировке, впервые обратила внимание на талант Марии Биешу, услыхав, как в поле замечательно поет девушка на тракторе. Спросив у людей, кто это, она получила ответ: «А, это Мария, наш соловей». Тогда Мария пела для себя, по внутренней потребности души, пела много и самозабвенно, поражая окружающих своим поставленным от природы голосом. Далее рассказчица продолжает: «Мама, вернувшись, сообщила мне о своей музыкальной находке, а я, в свою очередь – Тамаре Чебан, которая вместе с Николаем Киосой сразу же поехала послушать певицу-самородка, чтобы лично убедиться в ее таланте. Они сразу предложили Марии поступать в консерваторию».

В монографии Е. Вдовиной описание такой ситуации отсутствует, но подчеркивается, что Марию заметили на районной олимпиаде самодеятельного искусства в 1955 году, и тогда же – на Республиканском смотре художественной самодеятельности, после чего её выступление даже включили в программу праздничного концерта. Вступительные же экзамены не обошлись без неприятных событий – простуда, да еще и ушибы и ссадины, которые Мария получила при падении, усугублялись неудобством наряда, в который ее одели новые друзья по общежитию, непривычностью высоких каблуков и подтекавшей краски на лице. Все  было новым и волнующим для простой девушки из народа, оказавшейся в таком большом городе и с трепетом ожидавшей выхода на сцену перед авторитетной комиссией. Дома она тоже не сразу получила поддержку в своем желании стать артисткой. Мария Лукьяновна с юмором рассказывала в одном из своих интервью о том, как восприняла ее мама известие о поступлении дочери в консерваторию: «Она бегала за мной по двору с веником и кричала: “Как, ты училась в сельскохозяйственном техникуме, а теперь собираешься делать консервы?!”».

Тогда ни Мария, ни её заботливая мама даже не помышляли о грядущей её славе, – ведь ей ещё очень многому предстояло учиться в консерватории. И вновь ей повезло: она поступила в класс вокала к Сусанне Лукьяновне Зарифьян, которую потом всю свою жизнь поминала добрым словом. Её педагог не только заложила базу её профессионального образования, но и научила много и настойчиво работать, причем работать со смыслом, со вниманием относясь к каждому звуку и каждому слову. На протяжении всей своей жизни она помнила этот завет, и ее коллеги и работавшие с ней опытнейшие концертмейстеры всегда отмечали огромное трудолюбие и особо ответственное отношение Марии к разучиваемым партиям. Так что был ли случайным её взлёт на Олимп вокального искусства, это еще большой вопрос.

В консерватории умение беззаветно трудиться, осваивая профессию музыканта, ей очень пригодилось – и на сольфеджио в классе Леонида Саввича Берова, и при обучении игре на фортепиано у юной тогда преподавательницы Изольды Милютиной – в будущем видного музыковеда и близкой её подруги. С семьей Милютиных Марию Биешу вообще многое связало по жизни – ведь недаром она всегда считала себя особенно обязанной Борису Семеновичу Милютину, «виновнику» её первого звёздного успеха. В свое время, когда я писала монографию об этом удивительном человеке и известном дирижере, он рассказал мне об истории, которая выдвинула Марию Биешу в первые ряды молдавской оперной элиты: «В театре, когда готовилась к постановке "Тоска" Пуччини, возникла неприятная ситуация: одна певица, певшая партию Тоcки, заболела, а с Эмилией Парники у нас возник  на репетиции конфликт – она не  хотела меня слушаться, и я отвел её от исполнения. И поскольку я хорошо знал Марию и ее возможности с тех пор, как она занималась у меня в оперном классе, я решил ввести её в спектакль, что мы и сделали с Платоном». Фантастически повезло тогда Марии, как повезло и оперному театру, и здесь, конечно же, если судить по первому впечатлению, особую роль снова сыграл Его величество Счастливый случай.  Однако везения в таких случаях явно недостаточно, а определило звёздную судьбу Марии то, что к тому моменту она прекрасно знала партию Тоски.

В том же, что после премьеры «Тоски» в 1962 году Мария Биешу, как обычно говорится в таких случаях, «наутро проснулась знаменитой», сыграли роль и многие другие факторы – в том числе и опыт преодоления  препятствий, которые ожидали её во время учёбы. Ей ведь тогда, кроме специальных дисциплин, приходилось изучать и общеобразовательные предметы. И в этом смысле ещё одним человеком, сыгравшим особую роль в студенческие годы Марии Биешу, стал Леонид Симонович Гуров. Как рассказывала мне в своё время его супруга, Ревекка Осиповна Гройсзун (она много работала с вокалистами, ещё будучи концертмейстером в классе Лидии Бабич), у Марии  никак не хотел принимать экзамен по эстетике Александр Кириллович Суслов, и лишь после того, как  Леонид Симонович привел его, что называется, за ручку, послушать её пение на одном из экзаменов, ситуация разрешилась – настолько бескомпромиссный обычно Суслов был покорен её талантом.

А каким великим счастьем, дарованным ей самим небом и её собственной мамой, был для Марии-студентки ее голос! Однако и здесь возникали проблемы: на определенном этапе в процессе обучения его богатые возможности настоятельно потребовали верного определения её вокального амплуа. С ней разучивали то сопрановый, то меццо-сопрановый репертуар, и лишь после заключения Акустической лаборатории при Московской консерватории и прослушивания в Киевской консерватории у самых авторитетных профессоров педагоги смогли сделать окончательный вывод о природе её голоса. Но по-настоящему она в свое время впервые ощутила, как надо петь оперным голосом, слушая арию Тоски в исполнении Марии Каллас, её кумира. Позже она встретится с ней «на равных», и в архиве Марии Биешу займет почетное место фотография Марии Каллас от 1997 года, с дарственной надписью великой певицы.

И как же символичным было то, что счастливый дебют Марии Биешу состоялся именно в «Тоске»! Традиции belcanto, освоенные ею органично и естественно в годы учебы,  стали после этого на всю жизнь главным её ориентиром, найдя в её пении наивысшее проявление. Правда, далеко не все записи, сделанные когда-то, могут дать должное представление об красивейшем, свойственном только ей, полётном тембре  в высокой тесситуре и о насыщенных обертонами среднем и нижнем регистрах. Все эти лучшие качества её голоса сохраняются лишь в записях современных, выполненных на должном техническом уровне. Судя по ним, можно понять и то, на чем была основана присущая  Марии Биешу  удивительная вокальная приспособляемость к разнообразному в жанровом отношении репертуару.  Она всегда чувствовала себя не только оперной, но и камерной певицей,  а как  истинная дочь родной земли, она всегда отдавала дань и её песням – и тогда, когда работала во «Флуераше» у Сергея Лункевича, и потом, в концертах, где выступала с романсами и народными песнями.

Среди её видеороликов, выложенных  на YouTube, можно найти, например,  «Свадебную песню» – фольклорную музыкальную зарисовку, где покоряет всё: и фото молодой Марии, пленяющей белозубой улыбкой, мягкой волной блестящих волос и светящимися счастьем глазами, и яркое, полнокровное звучание голоса, и темпераментная, зажигательная манера исполнения.  В другом ролике, где Мария по-своему поет излюбленную в свое время Тамарой Чебан «Дойну» Евгения Коки, она создает, на мой взгляд, не меньший шедевр, чем даже в партиях своих оперных героинь, – настолько ощущается её абсолютное чувство полной самоотдачи родной природе и по-настоящему народному мелосу. Здесь, особенно в первом, более медленном разделе, как нельзя лучше оцениваешь гибкость её голоса, тонкую, детализированную интонацию, точную мелизматику, широкое, полной грудью берущееся дыхание.

А ещё на моей памяти – очень смелая попытка, сделанная в свое время Марией Биешу, когда она вслед за Марией Каллас решила в одном из концертов спеть арию Розины из «Севильского цирюльника» Россини и легко справилась с ней. Правда, слава Богу, что дальше этого дело не пошло, ведь могло получиться и так, как было когда-то с Зарой Долухановой, решившей расширить  диапазон своего насыщенного, но мягкого и гибкого меццо-сопрано, но слишком облегчившей в результате его тембр и потерявшей индивидуальную окраску в нижнем регистре.

Свой богатый голос Мария Биешу сохраняла долго, и даже в 2006 году, уже в солидном возрасте, она с успехом выступала в Москве, в Доме учёных, в одном концерте с молодым Давидом Гвинианидзе, и в шубертовской Ave Maria покоряла зал, в котором сидела и Ирина Архипова, мастерством филировки звука на верхних нотах. В консерватории же все данные ей от природы его качества только отшлифовывались, и, оканчивая уже у Полины Ботезат, к которой Мария была переведена после ухода С. Зарифьян на пенсию, она уже была обладательницей настоящего сокровища. А накопив сценический опыт в оперном театре, куда она была принята сразу после окончания консерватории, и выступая на концертах и фестивалях, она получила всеобщее признание и, главное, еще один, вполне заслуженный подарок судьбы – поездку в 1965 году  на стажировку в Милан, в знаменитый театр La Scala.

Её голос, правда, в Италии никто и не пытался еще более совершенствовать, и для Марии те два года стали лишь новой ступенью на пути освоения итальянского языка и нового оперного репертуара. Но зато в будущем итальянская репертуарная линия на многие годы определила и афишу ставшего для нее родным домом Молдавского оперного театра, и программы организованного ею и приобретшего всемирную известность фестиваля «Приглашает Мария Биешу», словно магнит, притягивающего по осени в Кишинев музыкантов из разных стран. Всех их словно влечёт волшебная магия даже самого имени Марии Биешу – певицы,  которую Григоре Виеру как-то назвал «золотой розой в ладонях Родины».

Право приглашать в гости в Молдову, право быть лидером в её искусстве она получила, как известно, блестяще заявив о себе на Третьем международном конкурсе имени П. Чайковского в 1966 году и, конечно же, завоевав на следующий год в Японии Золотой кубок и титул «Лучшей Чио-Чио-сан мира». Выступая там на Первом международном конкурсе певиц «Мадам Баттерфляй» в скромном кимоно Миуры Тамаки, доставшемся ей опять же по воле случая, Мария Биешу покорила всех глубиной трактовки образа юной  гейши из Нагасаки настолько, что в дальнейшем она по-прежнему оставалась лучшей исполнительницей этой партии. Всегда была она и  почетной гостьей Страны восходящего солнца и не раз входила в состав жюри на следующих конкурсах. И не случайно через сорок лет после её победы  конкурс «Мадам Баттерфляй», возобновленный после длительного перерыва  благодаря стараниям не только японской стороны, но и Марии Биешу, принимала Молдова.

Именно в этих ипостасях – в фольклорном репертуаре и в партии Чио-Чио-сан – Мария Биешу произвела на меня лично сильнейшее впечатление ещё до приезда в Кишинев: ту, первую для себя информацию о ней я получила из телевизионных передач. И лишь позже мне довелось услышать её пение «вживую», в оперных спектаклях и с концертной эстрады, когда со сцены звучали арии и романсы русских и зарубежных композиторов и, конечно, столь дорогие для певицы, принадлежавшие разным авторам версии Ave Maria. Особенно она любила их у Шуберта и Каччини, и, наверное,  когда она их пела, ей казалось, что дорогой ей божественный образ словно не только хранил её в минуты погружения в мир музыки, но и сопровождал всю жизнь – как и знаменитая молитва Нормы Casta Diva.

Всегда дорогим  для нее был и образ матери. Маму, которую Мария, как и ее сестры, берегла и лелеяла, преданно заботясь о ней, она воспела  в романсе Златы Ткач Chipul mamei («Образ мамы»), который тоже есть в записи в интернете, и звучание которого отличается особой проникновенностью и теплотой. Она была бесконечно любимой и преданной дочерью своей мамы, Татьяны Степановны, с которой она старалась всю свою жизнь быть рядом,  ради чего  отказалась даже от  предложенной ей блистательной карьеры за рубежом. Сама же она, хоть и не испытав счастья материнства,  стала потом мамой для многих – для всех своих  крестников, для семьи сестры Вали, для ее внуков, которых она растила как собственных детей и которым передала часть своего музыкального таланта.

Материнское, женское начало всегда ощущалось и в её обращении со своими коллегами и сотрудниками организованного ею Союза музыкальных деятелей, призванного, по её мысли и по мысли её ближайшей подруги и не менее великой певицы Ирины Архиповой, хранить традиции и ценности музыкальной культуры страны, находить и поддерживать новые таланты, воспитывать молодое поколение. Под её эгидой проходили исполнительские конкурсы, мастер-классы крупных певцов, инструменталистов и дирижеров, благотворительные концерты, оказывалась поддержка ветеранам и многое другое. Долгие годы этот творческий союз поддерживался  и силами единомышленников и помощников Марии Биешу, а в основном это женщины, и потому, наверное, здесь всегда царила атмосфера доброжелательности и радушия, отношений без официоза и «закулисья», без какого-либо авторитарного давления. Здоровый дух всегда был обеспечен в Союзе особым пиететом по отношению к нашей Примадонне: нельзя было не понимать, что личность Биешу словно господствовала над суетой и неурядицами нашего бытового существования. В её же собственной жизни она побуждала её быть выше даже той обидной для всех несправедливости, которую пришлось ей переживать за последние два десятилетия, когда на нашу общую судьбу опустилась та самая «туча» политических распрей и экономических потерь. Великая артистка лишь в некоторых интервью позволила себе посетовать на то, что все её многолетние заработки «сгорели» в банке после развала Союза ССР, что в ряду заслуженных ею  званий стали «стесняться» упоминать о титулах Народной артистки СССР, Героя Социалистического труда, лауреата Ленинской и Государственных премий…

И как знать – если бы не мизерный размер её пенсии и неподъёмные расходы по содержанию дома (а особняк этот, кстати, был получен ею ещё при советской власти), она, возможно, смогла бы, серьёзно заболев в конце жизни, намного раньше обратиться к московским врачам и продлить свои дни на этой Земле – Земле, где она, кстати, испытала гибельное воздействие Чернобыля (а там ей пришлось выступать в самые опасные дни наиболее активной радиации, и  не оттуда ли и её болезнь?)…

А как тяжело психологически приходилось ей, знаменитой на весь мир артистке, когда она обивала вместе со своей преданной помощницей Прасковьей Бергие пороги приёмных Министерств и у потенциальных спонсоров, униженно выпрашивая средства на проведение планируемых Союзом конкурсов и фестивалей! А если ещё и ручеек милостиво жертвуемых ей на это денег все мелел и мелел с каждым годом, и далеко не все представители нынешней власти стремились «осчастливить» своим присутствием спектакли и концерты, задуманные и реализованные лишь благодаря её авторитету и безграничной любви преданных ей помощников и поклонников? И какое счастье, что имя им – рать…

Это ещё раз продемонстрировало всенародное прощание с Марией Биешу, рельефно высветившее истинный масштаб этой крупнейшей личности современного музыкального мира. Последнюю дань уважения и восхищения  пришли отдать ей не только (я бы даже сказала – не столько) официальные лица: огромная человеческая масса, объединив  людей, приехавших с разных концов Молдовы и едва ли не всё население Кишинева, прошла в тот день 19 мая 2012 года по ступеням  Национального театра оперы и балета (теперь уже гордо носящего имя Марии),  а затем проследовала в траурной процессии по улицам молдавской столицы до Армянского кладбища, где великая певица и нашла  успокоение  рядом со своей мамой. Последние аплодисменты и море цветов – всё, чем мы смогли отблагодарить её за сделанное ею для Молдовы и для каждого из нас.

Знаком особого поклонения и признания интернациональной значимости фигуры Марии Биешу стали выступления на панихиде приехавшей из Румынии замечательной певицы Феличии Филипп, давней подруги Марии Биешу, и Владислава Пьявко, не раз бывшего гостем фестивалей «Приглашает Мария Биешу», а ныне возглавившего Союз музыкальных деятелей России после ухода из жизни его супруги, Ирины Архиповой. И то, что он возложил ей венки от своего имени и от имени своей организации,  воспринималось и как дань  нашей Примадонне от имени всей России – России, чьей культуре была всегда привержена Мария Биешу.

Об этом она отдельно сказала в дни фестиваля осенью 2011 года в интервью Ольге Ляховой: «Я не считаю себя зарубежной. Я Москву люблю, здесь я выросла, здесь пришла ко мне моя слава. Я люблю русскую музыку, я пела Чародейку, которая мне очень нравилась, Лизу, Иоланту»… Конечно, в этих фразах сквозила ностальгическая боль её души по прошлому, по огромному культурному пространству Советского Союза, где Марию Биешу всегда встречали с восторгом, по годам молодости, когда в жизни ей ещё только предстояло охватить так много новых, светлых впечатлений. Воспоминания давали ей силу бороться и надеяться, она не раз говорила: «Вот я выберусь и ещё спою». А на прошедшей в 2009 году презентации  книги Viaţa mea e un turneu(Моя жизнь – одни гастроли... – пер. ред.) [2], когда юный скрипач исполнял обработанную Борисом Дубоссарским арию Нормы Casta Diva, мне показалось (и потом Мария Лукьяновна подтвердила это в разговоре со мной), что она, ощущая внутри себя каждый звук этой божественной мелодии, словно соучаствовала в этом исполнении. Тогда в ней, видимо, ещё жил её прежний великолепный голос. Последнее же публичное её выступление на публике состоялось на открытии последнего организованного ею фестиваля осенью 2011 года, когда она, сидя в кресле, ослабевшим, но вполне узнаваемым голосом спела всё же один куплет из своего любимого романса De ce nu-mi vii (Почему не приходишь – пер. ред.). Эта трогательная сцена,  также выложенная в интернет в видеозаписи (хотя многие считали этот эпизод ненужным, снижающим впечатление от образа Марии), осмысливается сегодня как последний взгляд певицы на свой артистический путь. Для меня же она невольно ассоциируется с недавно услышанным и очень трогательным стихотворением поэтессы-любительницы А. Остапенко, также уже ушедшей из жизни:

Ода романсу

Романс – высокой ноты чистота.
В нем столько светлой грусти и печали,
Слова любви и красоты
Проникновенно в нем звучали.

Он вдруг вернул издалека
Торжественным призванием искусства
Ушедшее, казалось, навсегда,
Но заново прочитанное чувство.

Возможно ли теперь принять
И всепрощение, и милость
От той любви, что не свершилась,
Что не смогла тепла нам дать?

Возможно ли ответить ей?
Она и посейчас тревожит,
Она не хочет и не может
Уйти из памяти моей.

И сегодня я вижу в этой последней попытке Марии Биешу спеть на фестивале её имени её стремление отдать людям в последний раз хотя бы то, что она ещё могла им дать. И она сделала это – пусть не сама, то хотя бы силами участников заметно помолодевшего в последние годы фестиваля, который вскоре должен отметить свой юбилей. Одновременно это – и дань традициям народа Молдовы, которому она всегда оставалась верна: ведь не случайно Мария Биешу завещала похоронить себя в молдавском национальном костюме – так, как когда-то она пела во «Флуераше». И лишь на ногах у нее были, кажется, туфли Турандот…

Нам, современникам Марии Биешу, остаются в наследство не только воспоминания, книги, статьи и широкая пресса, сохраняющая память о ней. В отличие от голосов певцов прошлого, не имевших такой возможности, её голос запечатлен на дисках, пластинках и в видеозаписях, о ней сняты кинофильмы, включившие в себя документальные кадры и музыкальные эпизоды с её участием. Сильнейшие впечатления дарит зрителю и фильм-экранизация оперы «Чио-Чио-сан», где партнером Марии был Владимир Атлантов. И то, как представлена в этом фильме трагедия маленькой японки, и посейчас вызывает состояние катарсиса в наших душах и ещё раз говорит об исключительной силе таланта и благородстве жизни той, что посвятила себя великому искусству Музыки и Театра. О том, почему свой уникальный и незабываемый голос она так долго и радостно дарила людям и, как всякий глубоко верующий человек – Богу, она сама как-то сказала: «Из вечной книги Святого Писания мы узнаём, что и в небесах поют. Сонм ангелов хвалит пением Господа. И, может быть, именно отсюда пришло в наш язык выражение, так много говорящее – “поет, как ангел”… Это значит, что человек, о котором так говорят, поёт так красиво, что красивей быть не может…» [3].

Сама Мария Биешу пела именно так – и как человек, и как ангел, словно понимая свою особую миссию на этой земле, – ведь красивей, чем она пела, наверное, петь  никто больше и не сможет…

3 июня 2012 г.
____________

[1] Вдовина Е.В. Мария Биешу: Страницы биографии.- Кишинев: Лит. артистикэ, 1984.- С.94.
[2] Maria Bieşu. Viaţa mea e un turneu… – Chişinău: Editura CARTEA MOLDOVEI, 2009.
[3] Vă invită Maria Bieşu. Viziuni actuale asupra operisticii şi baletului. Chişinău: Uniunea Muzicienilor din Republica Moldova, 2000, p. 3 (перевод мой. – Г.К.).

Статья опубликована в: Русское поле: литературно-художественный и публицистический журнал Ассоциации русских писателей Республики Молдова. 2012,  № 2, с. 7-15. (прим. dem_2011, 16 сент. 2012)

Tags: Галина Кочарова, Мария Биешу
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments