dem_2011

Categories:

Моисей Губельман. ЛАЗО

Сергей Лазо в детские годы / ГАПК, фотофонд, П-9594
Сергей Лазо в детские годы / ГАПК, фотофонд, П-9594

<...> 

На формирование характера мальчика известное влияние оказала его кормилица, крестьянка, жена доверенного лица семьи Лазо Анна Долга.

Сергей был очень привязан к своей кормилице, любил слушать ее рассказы, сказки, баллады, легенды, которыми так богат молдавский фольклор. От нее мальчик узнавал много интересного из истории родной земли, многотрудной жизни ее народа в прошлом и настоящем. Он узнал, сколько горя и несчастий принесли Молдавии пришельцы из-за Дуная — турки. Узнал он и о том, как русские люди помогли молдаванам освободиться от турецкого господства.

С восторгом и душевным трепетом слушал Сережа сказы няни о знаменитых гайдуках. Скрываясь в лесах от своих обидчиков, эти бесстрашные люди совершали набеги на помещичьи усадьбы, купеческие караваны и все отнятое у богачей добро раздавали беднякам.

Когда отец заболел, Елена Степановна все свои заботы обратила на больного мужа, и Сергей почти целиком перешел на попечение кормилицы. Он бывало не уснет, пока Анна не расскажет ему какую-нибудь сказку...

<...> 

Когда Сереже исполнилось девять лет, настало время серьезно подумать об его ученье. Он уже хорошо читал, писал, свободно и легко решал довольно сложные арифметические задачи. Отдавать сына в гимназию, отрывать от семьи Елене Степановне не хотелось. К тому же мать опасалась влияния плохих товарищей, обстановки на впечатлительного мальчика. «Пусть учится пока дома, — решила Елена Степановна. — Зачислят его в гимназию, увезу домой, приглашу репетитора, и два раза в год Сережа будет ездить в город сдавать экзамены».

Так она и поступила.

Ранней весною 1903 года Елена Степановна отвезла сына в Кишинев и оставила его у своих родственников. Здесь он должен был подготовиться к вступительным экзаменам за приготовительный класс.

В мае Сережа предстал перед синклитом педагогов 2-й кишиневской гимназии, успешно сдал экзамены, и ему торжественно вручили такой документ:

«Предъявитель сего, сын потомственного дворянина Сергей Георгиевич Лазо, вероисповедания православного, родившийся 23 февраля 1894 года… подвергался во 2-й кишиневской гимназии испытаниям для получения свидетельства о знании курса приготовительного класса гимназии в мае 1903 года и на означенном испытании обнаружил познания, оцененные отметками: в законе божьем 4, русском языке 5, арифметике 5, а также, как он, Лазо, выдержал испытания за курс приготовительного класса, и на основании пункта 8 вышеуказанных правил и согласно с определением педагогического совета 2-й кишиневской гимназии от 28 мая 1903 года выдается ему, Лазо, настоящее свидетельство за подписью и с приложением печати гимназии, представляющее те же права как по гражданской службе, так и по отбыванию воинской повинности, какие представлены лицам, окончившим курс приготовительного класса гимназии города Кишинева. Июня 23 дня 1903 года».

Уберечь сына от влияния большого города, чего больше всего опасалась  мать, все же не удалось. Первый же приезд в Кишинев дал богатую пищу для  размышлений. Вопрос «почему так» все чаще и чаще волновал его пытливый  ум, все больше и больше не давал покоя его пылкому воображению и доброму  сердцу.

Он видел расфранченных мужчин и нарядно одетых женщин,  едущих в роскошных кабриолетах, и тут же рядом — людей в лохмотьях,  голодных…

«Ну почему так?»

Однако ответа на этот мучительный вопрос он еще не находил.

В  ночь с 6 на 7 апреля черносотенцы под негласным руководством полиции  организовали в Кишиневе еврейский погром. Это событие произвело на  мальчика особенно тягостное впечатление. Он видел выбитые стекла в  домах, горы разорванных подушек с выпотрошенными перьями, поломанную  мебель, плачущих женщин и детей.

«За что? — думал он. — Как могут люди так зверски расправляться с другими людьми?»

Почему  это произошло, он понял через несколько лет, уже в старших классах  гимназии, когда прочел очерк Короленко «Дом № 13», в котором была  описана кишиневская трагедия апрельских дней 1903 года. Но ненависть к  насилию, к неравенству людей различных национальностей начала созревать в  его душе еще в совсем юные годы.

<...> 

Шесть лет Сергей занимался дома, экстерном сдавал экзамены во 2-й кишиневской гимназии.

Круг его интересов выходил далеко за пределы учебной программы. Особенно  он увлекался геологией, ему хотелось проникнуть вглубь земли и познать  ее тайны. Спускаясь в овраги, поднимаясь на холмы, он находил раковины,  разные камни, куски железной руды и туго набивал ими карманы, сумки,  корзинки. Дома он раскладывал свои находки и настойчиво требовал от  репетитора-студента, от матери, от кормилицы и от всех окружающих  объяснений: а что это, отчего, почему и зачем.

С детских лет Сергей стал вести дневник, занося в него короткие описания сделанного, виденного, слышанного.

Он  любил наблюдать летние грозы, «когда, — писал он, — тучи все более и  более заволакивают небо. Холодный сырой ветер порывами зашелестит по  деревьям, как бы предупреждая их о надвигающейся непогоде, затем редкие  капли дождя — крупные, они грузно шлепаются о листья и даже подымают  пыль на земле, — за каждой следующей все новые и новые — так начинается  сплошной дождь. А день после дождя — яркий, солнечный день… воздух  насыщен испарениями, а листва деревьев такая свежая и помолодевшая…».

Оставаясь  наедине с собой, он размышлял над жизнью, думал о прочитанном в книгах.  Приходившие в голову мысли он также записывал в дневник. На первой  странице дневника он написал слова, которые считал девизом своей жизни:

«Нужно искать правду всюду, даже там, где менее всего можно ее найти».

Однако он еще не знал, да и не мог знать, какую правду надо искать.

Когда  он стал немного старше и глубже задумывался над смыслом жизни, над тем,  чего человек ждет от жизни и к чему должен стремиться, в дневнике  появилась такая запись:

«Человеком руководит стремление к счастью».

Итак, правда и стремление к счастью — вот к чему направлял свои мысли и дела Сергей Лазо.

Что  же именно представлялось ему счастьем? Сергей ищет ответа на этот  вопрос и, развивая свою мысль, делает еще один, уже более определенный  вывод: «Счастье — это могучий импульс, побуждающий нас жить в борьбе».

Так рано почувствовал Сергей Лазо, что счастье без борьбы невозможно, что именно в борьбе человека за правду и есть счастье.

Сергей Лазо - гимназистГАПК, фотофонд, П-9595
Сергей Лазо - гимназистГАПК, фотофонд, П-9595

После окончания Сергеем пятого класса мать решила, что пора сыну стать настоящим гимназистом, и подала прошение о зачислении его в шестой класс 1-й гимназии: там был пансионат. Однако в этом ей отказали «за отсутствием мест». Пришлось еще год заниматься экстерном. В конце 1909 года Елена Степановна со всей семьей переехала на постоянное жительство в Кишинев и поселилась в собственном доме на Малой Садовой улице. С января 1910 года Сергея зачислили в седьмой класс 1-й мужской гимназии.

Эта гимназия — первое в истории Молдавии среднее учебное заведение. Она была открыта в 1833 году. В гимназии были некоторые прогрессивные традиции. В 1857 году здесь побывал Николай Иванович Пирогов — в те годы попечитель Одесского учебного округа. Свой приезд он ознаменовал тем, что отменил телесные наказания, которые предусматривались статутом гимназии для учеников до третьего класса.

Когда революционное движение в России приняло широкие масштабы, царские чиновники от просвещения забили тревогу и стали издавать циркуляры, которые должны были в корне пресечь «вредное направление мыслей, нередко замечаемое среди учащихся в старших классах…».

Чтобы оградить молодежь от революционных влияний и настроений, гимназистам не разрешалось посещать общественные места без ведома и согласия классного наставника. Читать можно было только книги, рекомендуемые преподавателями. Пользоваться абонементом в городской или частной библиотеке запрещалось. Чтение политической литературы считалось тяжким преступлением. Надзиратели ходили по пятам гимназистов, замеченных в чтении недозволенной литературы. Запрещалось читать и творения властителей дум молодежи: Герцена, Чернышевского, Писарева, Добролюбова.

В одном из циркуляров министерства просвещения было указано:

«Исключать из учебного заведения без права поступления в другие учебные заведения за малейшее подозрение в политической агитации и за хранение нелегальной литературы… Обратить особое внимание на недопущение среди учащихся книг, развращающих или соблазняющих юношество, озаботиться приобретением учениками книг религиозно-нравственного характера».

Летом 1909 года синод издал указ о том, чтобы сократить учебную программу в гимназиях по всем предметам, а треть учебных часов посвятить изучению закона божьего. Дети восьми-девяти лет обязаны были знать важнейшие церковные песнопения. Для них издавались специальные детские молитвенники.

В эти годы разгула реакции и появился среди учеников седьмого класса Сергей Лазо.

Учитель философии и литературы С. Орлов вспоминает:

«Это был стройный, довольно высокий, красивый юноша, с девически нежным цветом лица и с прекрасными темными глазами, опушенными длинными ресницами. Вся его фигура, все его поведение оставляли впечатление подтянутости, выдержанности и скромности. Это особенно бросалось в глаза на фоне некоторой заносчивости значительной части товарищей по классу, известного разгильдяйства одних и подчеркнутого щегольства других. Юноша оказался на редкость воспитанным, дисциплинированным, деликатным и скромным».
«В нем не проглядывало и тени того самовлюбленного чванства, которое так характерно для многих учащихся из дворянских фамилий Бессарабии», — отмечает соученик Сергея по гимназии и по классу.

Юного Лазо от многих его сверстников отличал пытливый ум, разносторонность интересов. Он внимательно присматривался к людям, анализировал все явления многогранной жизни.

В его комнате стояло два больших шкафа. В одном из них хранились сочинения Пушкина и Белинского, Писарева и Гоголя, Шекспира и Байрона, было много литературы по философии и истории, географии и экономике, физике и математике.

В другом шкафу помещалась домашняя химическая лаборатория.

Изучая Менделеева, Сергей увлекся химией. Часто можно было видеть его склоненным над ретортами в ожидании результатов какого-нибудь опыта.

— Вот где бог великий, всепобеждающий, пути которого исповедимы, — говорил он своему другу Юрию Булату.

Как-то ему удалось достать книгу Уоллеса «Дарвинизм». Она раскрыла перед ним совершенно новый мир, перевернула многие представления о жизни. Не один вечер он вместе с Булатом посвятил изучению этой книги.

— Что же получается, Юрка? Оказывается, бог-то как будто совсем и ни при чем, а?

— Да, выходит так.

— Я все-таки не понимаю, — горячился Сергей. — Ученые ясно пишут, откуда пошла жизнь, каким образом появился человек, а законоучитель толкует нам о боге, о божественном происхождении всего, что нас окружает. Несуразица какая-то… Потом, смотри: на уроках отец Василий говорит нам, что бог делает всем людям добро. Он вездесущий, всевидящий, справедливый, всемогущий. Ну скажи, Юрка, если бог действительно есть и он действительно все видит и знает и если он действительно справедливый, так почему он допускает столько несправедливости? Помнишь, я тебе рассказывал о нашем крестьянине Федоре. Он пошел за границу заработать на хлеб и умер от тяжелой работы, а у других, хотя бы у нас, всего больше, чем надо. Где же тут справедливость?.. Бог-то ведь всемогущий! Значит, он все может! Почему же он не делает так, чтобы всем было хорошо?

— Это верно, — согласился Булат.

— Давай спросим у отца Василия, почему все так происходит.

— Ну что ж, давай.

После одного из уроков закона божьего Сергей и Юрий подошли к священнику и попросили разрешения задать ему несколько вопросов.

Священник насторожился:

— Спрашивайте, дети мои, спрашивайте.

— Объясните нам, батюшка, — начал Сергей. — Вот вы говорите: бог создал всю жизнь на земле — и человека, и природу, и вообще…

— Так-так… — священник закусил кончик бороды и побагровел.

— А вот Дарвин пишет, — продолжал Сергей, — что человек произошел от обезьяны и что…

История не сохранила точных ответов священника на вопросы любознательных гимназистов, но из заметок Юрия Булата видно, что беседа с законоучителем закончилась не очень деликатно и не очень дружески. Он заметил своим воспитанникам, что с таким вольнодумством рукой подать… до перекладины.

Сережа понял, что в школе он не найдет ответа на волнующие его вопросы.

Хорошие книги все больше и больше убеждали юного искателя истины в том, что в происхождении человека, да и не только человека, но и животных, растений — всей жизни на земле, нет ничего божественного.

Книга Тимирязева «Жизнь растений» окончательно укрепила веру Сергея в то, что все существующее в мире растет, развивается по законам природы. Гениальный труд великого натуралиста помог глубоко разобраться в вопросах биологической эволюции. Это было величайшим открытием и вызвало новую волну размышлений.

Ищущий, мятущийся юноша всем сердцем и разумом чувствовал громадную силу науки, знаний в покорении природы. И поэтому книги были его верными друзьями не только в гимназические, но и во все последующие годы обидно короткой жизни. Как отмечает в своих воспоминаниях соученик Сергея, ныне преподаватель средней школы города Кишинева Иван Казимирович Козловский, «Лазо был очень начитан, всегда был в курсе всех литературных новинок…» Он увлекался сочинениями революционных демократов — Чернышевского, Добролюбова. Запрещенный роман «Что делать?» Сергей достал у знакомого букиниста и читал товарищам по гимназии, которые часто по вечерам собирались у него дома повеселиться, поспорить и помечтать. 

Фрагменты из книги:
М. Губельман
. Лазо. — М.: Молодая гвардия, 1956. — (ЖЗЛ) — 280 с.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded