Моисей Губельман. ЛАЗО (6)
В течение многих лет Красноярский край (бывшая Енисейская губерния) и сам город Красноярск служили местом ссылки отбывших каторгу, а также и административно высланных политических «преступников». В железнодорожных мастерских была по тем временам довольно крупная большевистская организация.
«Каждый искренний революционер находил здесь себе место, — пишет в своих воспоминаниях старый член партии сибирячка А. Померанцева. — Таким местным революционером был Сергей Лазо, двадцатидвухлетний юноша-интеллигент, рвавшийся в бой за торжество революции…
Лазо в эту пору еще находился под влиянием мелкобуржуазной идеологии. Однако он не идет к видным красноярским эсерам, работавшим в кооперации и в других легальных общественных организациях. Он ищет связей с подпольем, он хочет вести настоящую революционную работу…».
Путь к большевикам Лазо нашел не сразу. Первыми его подпольными связями были связи с Николаем Мазуриным и Адой Лебедевой, которые принадлежали к «левым» эсерам и вели в то время вместе с большевиками революционную работу среди солдат. К этим товарищам Сергея Лазо привлекла общность взглядов на то, что преступная империалистическая война закончится поражением царского правительства и победой революции. Вскоре Лазо стал членом эсеровской организации. Лазо глубоко верил, что рабочие, крестьяне и солдаты подготовлены к активным действиям. Нужно только многое им разъяснить. И поскольку главной вооруженной силой были в то время солдаты, то революционную работу надо прежде всего проводить в армии.
<...>
Едва были получены известия о свержении самодержавия, Лазо вбежал в казарму и обратился к солдатам с необычным приветствием:
— Здравствуйте, товарищи!
«Все мы оторопели от радости, — вспоминает Назарчук, — изумились новому слову «товарищ». А Лазо хватает одного солдата, другого, обнимает каждого, а у самого на глазах слезы. Объяснив наспех, что произошло, Лазо тут же сказал:
— Не величайте меня «ваше благородие», а просто «товарищ Лазо…».
Не могу я описать того момента, какой переживал в то время каждый солдат. Теперь всем стало понятно, кто такой был Сергей Лазо. Другие офицеры в тот день к нам даже не показались…
В команде он провел с нами всю ночь… разъяснил нам подробно о случившемся и предостерег насчет будущего:
— Это еще не все, еще много будет крови!»
Когда солдаты стали допытываться, что же будет дальше и почему еще прольется много крови, Лазо объяснил:
— Потому, что мы не все одинаковы. Капиталисты и богачи легко не отдадут то, что они награбили у народа. Мы скоро закрепили бы власть за трудящимися, но борьба с врагами народа будет жестокая, так как имеется еще много предателей и врагов народной власти.
Лазо первым из красноярских офицеров снял царские погоны и привел свой взвод на защиту образовавшегося в городе Совета рабочих депутатов.
В архиве Красноярского крайкома КПСС хранятся два удостоверения Лазо, свидетельствующие об его авторитете среди солдат и революционно настроенных офицеров.
В одном из них от 14 марта 1917 года говорится, что прапорщик 15-го Сибирского стрелкового полка Лазо был избран собранием офицеров полка делегатом в Совет рабочих, солдатских и казачьих депутатов, где с самого начала его деятельности проявил революционную активность.
В удостоверении от 19 мая 1917 года записано, что предъявитель сего начальник учебной команды 15-го Сибирского стрелкового запасного полка прапорщик Лазо действительно является выборным делегатом от всего состава солдат Учебной команды 15-го полка, что своими подписями и приложением казенной печати удостоверяется».
Солдаты 4-й роты 15-го Сибирского стрелкового полка вынесли следующее постановление:
«Принимая во внимание положение настоящего времени, чины 4-й роты 15-го Сибирского стрелкового полка на своем общем собрании постановили следующее: заменить своего ротного командира подпоручика Смирнова по следующим причинам:
1. По получении приказа № 64 от 3 марта с. г. в личном разговоре с унтер-офицером и другими заявил себя открытым сторонником старого правительства (его подлинные слова: «Я давал присягу служить императору Николаю II…»). Его словам соответствовали и поступки, как, например, 4 марта он разогнал наше собрание, чем воспрепятствовал законному выбору делегатов от роты, и преследовал обмен мнений по поводу последних событий. К тому же отношение его к солдатам было деспотическое.
2. Выражаем желание иметь своим ротным командиром прапорщика Лазо.
К сему по доверию роты подписуемся (подписи)».
<...>
20 мая 1917 года Исполком Красноярского совета телефонограммой № 167 за подписями Е. Дымова и С. Лазо обратился к начальнику гарнизона, ко всем ротам, командам и солдатам с призывом во имя пролитой народной крови, во имя победы революции исполнять точно распоряжения Исполнительного комитета.
В этой телефонограмме Исполком призывал солдат строго беречь оружие и патроны, не впускать в казармы никого без специального письменного разрешения.
«Товарищи солдаты, — заканчивали Е. Дымов и С. Лазо обращение. — Сплотитесь грудью вокруг выбранных вами Советов, только в них ищите искренних друзей народа в нашей Великой революции».
Но контрреволюционеры усиливали свою преступную работу против Советов и большевиков, мобилизуя для этого все силы.
В июле гарнизонный комитет, находившийся все еще в руках правых эсеров и меньшевиков, попытался разгромить большевиков. Он вызвал из Иркутского военного округа, также бывшего в руках врагов, войска для подавления якобы поднятого Красноярским советом восстания. Лазо проводил в этих частях круглые сутки, разъяснял солдатам, что большевики правы, а офицеры, заставляющие их воевать с ними, предают интересы народа.
Гарнизонный комитет был распущен. Вместо него при Красноярском совете была создана солдатская секция. Председателем ее солдаты избрали Сергея Лазо.
В это время Лазо еще более сблизился с большевиками Красноярска, их руководителями и особенно с Адольфом Перенсоном. Перенсон, или, как звали го товарищи, «Борода», был работником большевистской военной организации. Он проявил себя как убежденный ленинец еще во время революции 1905 года, много лет сидел в тюрьмах, был на каторге в горном Зерентуе. Адольф Перенсон был «артельным человеком» и настоящим коммунистом, обладавшим неизменно радостным настроением, это настроение передавалось другим, сохраняя у них силу и бодрость уха. И еще, что было ценно у Адольфа, — его обширные знания по математике, естествознанию, биологии, которыми он всегда охотно делился с товарищами.
Нет никакого сомнения в том, что эти качества «Бороды» вызвали к нему особую симпатию Сергея Лазо, как известно, увлекавшегося математикой, биологией, естественными науками.
Много поучительного узнал молодой революционер от испытанного в боях за счастье народа старшего товарища.
Лазо постоянно обращался к своему другу со всеми сомнениями, вопросами, как лучше организовать работу в Совете депутатов, в массах. Он с большим интересом слушал рассказы Адольфа Перенсона о его подпольной работе в царской армии, о каторге, ссылке, о большевистской партии, о Ленине. Впоследствии Лазо не раз вспоминал встречи с «Бородой» и с другими товарищами, которые оказали большое влияние на формирование его политических взглядов и привели в ряды партии большевиков.
Фрагменты из книги:
М. Губельман. Лазо. — М.: Молодая гвардия, 1956. — (ЖЗЛ) — 280 с.