dem_2011

Categories:

Рубен Севак и Янни Апель. История любви

Армянский музей Москвы

В  1915 году молодой армянский врач лечил влиятельную и богатую турецкую  девушку. В знак благодарности турок предложил 30-летнему врачу жениться  на его дочери и принять ислам, тем самым избежав неминуемой смерти.  Однако молодой писатель и врач не соглашается , говоря: «Обращение - это национализм».

Этим доктором был Рубен Севак ...

Рубен  Севак (Чилинкирян) родился 15 февраля 1885 года в городке Силиври, на  европейском побережье Мраморного моря, неподалеку от Константинополя.  Окончив с отличием в 1905 году знаменитый армянский лицей Берберяна в  Константинополе и проявив недюжинные способности в усвоении самых  различных предметов, Р.Севак отправился в Швейцарию, где осенью 1905  года стал студентом медицинского факультета Лозаннского университета.

Яркое  поэтическое дарование студента-медика проявилось еще в годы учебы в  лицее. В Швейцарии, одном из центров политических, социальных и, конечно  же, эстетических новаций Европы, дарование это раскрылось с еще большей  силой.

В  стихах молодого поэта почти не ощущается резкого перехода от Востока к  Западу, и это заслуга не только его самого. Дело в том, что  Константинополь, который наравне с Тифлисом был крупнейшим центром  армянской культуры, в начале века находился на стыке двух цивилизаций.  Особенно это было заметно в среде местной армянской интеллигенции.  Знание французского было не обязательным, но настолько необходимым, что  почти все писатели Западной Армении владели им как родным. И поскольку  армянская культура в начале века была европоцентристской, то с  легкостью, естественным образом интегрировалась в европейскую. Это тяга к  Европе особенно четко выразилась в западноармянской поэзии начала века.

Рубен Севак был одним из лучших и последних представителей этого еще не оцененного по достоинству культурного феномена ХХ века.

Двадцатилетний  поэт с первых же дней пребывания в Швейцарии чувствовал себя не  провинциалом в чужой и враждебной стране, как это нередко бывает, а  полноправным участником литературного процесса, в своей родной стихии.

В 1910 году он женился на Янни Апель, красавице-немке из аристократической семьи прусского полковника. 

Янни Аппель
Янни Аппель

Когда родители Янни узнают о романе девочки с Рубеном, они просят ее вернуться обратно в Германию

Семья Янни Апель
Семья Янни Апель

Но Янни и Рубен венчаются в Париже. Вскоре у них рождается первенец — Леон, а спустя  два года дочь Шамирам.

Янни с сыном и дочерью
Янни с сыном и дочерью

Янни  интересовалась армянской культурой и Севак помогал ей в изучении  армянского языка.  В поездках Янни писал жене письма. В каждом письме  уникальная история любви, тонкая, эмоциональная и  такая глубокая.

Янни и Севак
Янни и Севак

Любовь  и Смерть, Эрос и Танат, метафоры эпохи, у Рубена Севака постепенно  приобретают личностный характер. Его страшные предвидения (которые были  не у него одного, конечно) начали сбываться. В начале апреля 1909 г.  новое правительство младотурков организовало резню армян в Киликии. В  течение двух недель вооруженная, фанатичная толпа при молчаливом  попустительстве армии и полиции истребила 30 тысяч армян. Для Армении  уже наступил кровавый ХХ век. Это прекрасно понимал поэт вдали от  родины. В его судьбе и творчестве произошел резкий перелом. Для него  Смерть-Танат – уже не только эстетизированный образ в стиле «ар нуво», а  реальный акт кровавой драмы, предчувствие геноцида армян в Османской  империи в 1915 году.

17 июня 1915 года он написал Янни из Чангира:

"Я просто счастлив быть свободным. Не беспокойся обо мне. Справедливость скоро восстановится и мы будем вместе… »

Несколько  месяцев спустя, 24 апреля 1915 года, правительство младотурков  арестовала и депортировало элиту армянской интеллигенции  Константинополя. Более двух тысяч деятелей культуры, науки и искусства,  государственных и религиозных деятелей, даже депутатов парламента были  тайно вывезены из столицы и зверски убиты. Чуть позже, в мае, был  арестован и Севак. Его отправили в поселок Чангири в Анатолии, где уже  находилась большая группа депортированных армян. Очевидцы рассказывают,  что в ссылке он держался невероятно мужественно, подбадривая других и до  конца оставаясь верным клятве Гиппократа…

Случилось  так, что ему пришлось лечить дочь высокопоставленного турецкого  чиновника. Та была при смерти. Доктор делал все возможное, чтобы спасти  жизнь больной. Состояние ее с каждым днем улучшалось, более того, она  влюбилась в своего спасителя. Отец девушки, желая по своему выразить  благодарность, сказал Севаку:

— Доктор, вы все должны умереть, никому из вас не спастись. Но если примешь ислам и возьмешь мою дочь в жены, я спасу тебя…

Севак в ужасе ответил, что он уже женат и у него дети.

— Ничего страшного, — сказал турецкий чиновник. — Для нашей религии это не помеха.

Друзья  Севака по ссылке уговаривали его согласиться, пойти на временное  притворное вероотступничество ради спасения жизни. Но Рубен Севак  понимал, что, спасая жизнь, он погубит душу. Интересен тот факт, что  Севак, будучи последовательным ученым-атеистом, тем не менее считал  вероотступничество предательством. Изменой своему народу, своему  назначению поэта, интеллигента.

«Мы — предводители народа. Если мы предадим свои идеалы, народ потеряет  веру в справедливость борьбы. Мы должны быть примером. Мы должны умирать  во имя бессмертия своего народа», — говорил он. И вообще для него,  человека высочайшей морали, поэта-рыцаря, нравственного максималиста,  любая сделка с совестью была недопустимой. Вот почему он предпочел  сознательную смерть. «Рыцарь жертвует собой, — писал Бердяев, — и своим  благом, но никогда не жертвует ценностью, абсолютно верен ценности».

Рубен Севак считал христианство высочайшей ценностью не столько в  религиозном, сколько в общечеловеческом смысле. Назначение художника как  носителя великих идеалов – вот ценность, которая выше физического  существования.

26  августа 1915 года на рассвете группу из пяти человек в экипажах  отправили в соседний городок Аяш. Среди них был Рубен Севак и другой  крупный армянский поэт Даниэль Варужан. Рассказ очевидца,  извозчика-турка по имени Гасан, раскрыл обстоятельства этого убийства.

По  дороге были остановлены неизвестными. Казалось, напали разбойники,  однако полицейский подобострастно поздоровался с незнакомцем, за которым  следовало четверо вооруженных мужчин. Перемещение, таким образом, было  инсценировкой, западней. Руки у пяти жертв были связана, и они не могли  сопротивляться. Полицейские обыскали их, ограбили и удалились. Извозчик  издали наблюдал за этим. Пятеро палачей набросились на связанных людей,  раздели их и привязали к деревьям. «Затем главарь разбойников и его люди  обнажили своим кинжалы и стали медленно и невозмутимо резать их. Вопли  осужденных и их отчаянная ярость разрывали мне сердце» (журн. «Айреник»,  Бостон, 1930 г., №1). Среди палачей был отец той девушки, которой Cевак  спас жизнь.

Скорбная  весть дошла до Янни, которая не покидала все это время Константинополь,  пытаясь вызволить мужа из ссылки. Турки не имели права ее  депортировать, так как у нее было германское подданство. Она обращалась  также к послу Германии Вагенгейму. Посол отреагировал на мольбу Янни  спасти ее мужа следующим образом: «Ты — недостойная немка, ты предала  свою нацию, вышла замуж за этого армянина и теперь пришла просить, чтобы  я его вызволил! Он не должен вернуться. Они ушли умирать».

Содрогнувшись  от такого ответа, Янни швырнула германский паспорт в лицу послу со  словами: «У меня есть сын, я воспитаю его так, чтобы он когда-нибудь  отомстил немцам за своего отца» (О. Чилинкирян. «Рубен Севак», Париж,  1985 г.).

Янни  Севак отказалась от немецкого подданства, перестала говорить  по-немецки, дала своим детям армянское образование. В 20–30-е годы она  играла на сценах парижских театров, выпустила несколько своих  поэтических сборников на французском языке. Янни скончалась в Ницце 28  декабря 1967 года. Согласно ее завещанию, ее хоронили по армянскому  обряду.

Опасения  Рубена Севака были не напрасными. Янни действительно пришлось «раскрыть  объятья» жесточайшей буре, выпавшей на долю поэта и его народа,  пришлось разделить их трагическую судьбу. И сделала она это удивительно  достойно.

АЛЕКСАНДР ТОПЧЯН

Источник


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded