dem_2011

Categories:

Моисей Губельман. ЛАЗО (9)

<...>

Чертежник Козленко не вызывал у хозяина никаких подозрений.

Мужчина вежливый, аккуратный. Хоть и молод, а бороду носит, — видать, солидный.

Все  имущество приезжих было более чем скромным: два старых тулупа и  кое-какая мелочь в солдатском сундучке. Хозяин оказался человеком  довольно любезным — принес откуда-то ящик, соорудил из него стол,  протопил печь, и стало как будто даже уютно.

Но жизнь на кухне,  хоть и в подходящем тихом рабочем районе — Голубиной пади, — была не  столь уж привлекательной, и семья чертежника попыталась найти более  подходящее жилье.

И случай скоро представился. В той же Голубиной пади сдавал комнату врач.

Комната  была хорошая, но мебели никакой. Чертежник смастерил из досок козлы,  устроил кровати, сделал стол, табуретки. И обед нужно было приготовить:  жена поступила на работу, наклеивала бандероли на папиросы в таможне.  Приходилось иногда заниматься и черчением, чтобы оправдать как-то свою  специальность.

 А. А. Фадеев
А. А. Фадеев

Обаятельный образ «чертежника», его ум и богатые душевные качества ярко рисует в своих воспоминаниях А. Фадеев.



«В  январе 1919 года мне поручили проводить большевика Дельвига с квартиры в  Рабочей Слободке, где он скрывался, на Первую Речку, где жили двое  железнодорожных рабочих-большевиков: один — Ершов, другого — фамилии не  помню — звали «дядя Митя»…

Я был тогда очень молодым членом партии,  работавшим главным образом по всяким техническим поручениям. Провожал я  Дельвига уже поздно вечером… У Ершова и дяди Мити мы застали довольно  много народа…

Среди всех этих людей я обратил внимание на одно очень  примечательное лицо. Представьте себе молодого человека лет двадцати  трех, ростом выше всех на голову, с лицом поразительной интеллектуальной  красоты. Смуглое лицо, брови крылатые, волосы черные, густые, глаза  темные, поблескивающие, черная вьющаяся бородка. А в движениях какая-то  угловатость, характерная для людей застенчивых. Все были оживлены, давно  не виделись друг с другом, а он чувствовал себя, как мне сначала  показалось, неловко среди всего этого оживления. Но это впечатление  рассеялось, когда он заговорил: голос у него был очень решительный,  громкий, он чуть картавил — приятной такой картавостью.

Я обратил  внимание на него не только потому, что у него была такая необычная  внешность, а и потому, что заметил, что многие из присутствующих  относятся к нему по-особенному — нежно и уважительно…»

В этот  вечер Лазо делал доклад о текущем моменте. Он поразил всех собравшихся  своей необычайной логикой, глубоким анализом империалистических  противоречий на Тихом океане.


«Примерно часа в три или четыре  ночи, — продолжает А. Фадеев, — я отвел Дельвига обратно, а потом  вернулся к себе на квартиру, где жил вместе со своим двоюродным братом  Игорем Сибирцевым… Он достал из кармана несколько листков бумаги и  сказал:

— Посмотри, какие тезисы!

Я взглянул. Эти листочки  были исписаны Химическим карандашом очень ровным, четким почерком. Я  начал читать и понял, что это тезисы того доклада, который я слышал. Они  были так написаны, что любой человек мог разобрать каждое слово. Тезисы  были точные, ясные, сжатые. Я еще не знал, чей доклад слышал и чьи это  тезисы, — не удержался и спросил: «Кто их написал?» И тут я впервые  услышал о Сергее Лазо.

— Какая изумительная логика, — сказал я брату. — Как все точно сформулировано!

— Да  это же изумительный человек: прекрасный математик, блестящий шахматист.  И это, очевидно, у него сказывается во всем. Это один из крупнейших  наших работников. Он был командующим Забайкальским фронтом и проявил  себя как исключительно талантливый полководец в борьбе с Семеновым.

Более близко я познакомился с Лазо уже во время партизанского движения на Сучане…»

Контрразведчики интервентов и белогвардейцев узнали о прибытии Лазо в  Приморье. Ищейки сбились с ног, — они метались по городу, заглядывали в  лица прохожих. Как хотелось шпикам поймать где-нибудь именитого  «красного» и доставить его по начальству! Повышение по службе, деньги —  чего только не обещали тому, кто избавит Дальний Восток от грозного  прапорщика, побеждавшего в боях многоопытных генералов.

Однажды хозяин квартиры вошел в комнату своего квартиранта необычайно возбужденным:

— Сенсация, господин Козленко! — воскликнул он.

— А что такое?

— Вы не слышали? Говорят, что это чудовище Лазо здесь!

— Простите, не понимаю, — сказал чертежник. — Какой Лазо?

— Вы  ничего не знаете о Лазо? Удивляюсь, — недоуменно пожал плечами  квартирный хозяин. — Ну, этот прапорщик, который принес столько  огорчений атаману Семенову!

— Ах да, да! Что-то как будто где-то слышал.

 Ну вот. А теперь, говорят, пробрался сюда.

— Скажите, пожалуйста! — сочувственно заметил чертежник. — Действительно… История…

В  этот же день на квартире рабочего-коммуниста Николая Меркулова  собрались члены подпольного Дальневосточного областного комитета партии.

— В  городе Лазо оставаться больше невозможно, — сказала секретарь обкома  Мария Михайловна Сахьянова. — Всюду его ищут. Какие будут суждения по  этому вопросу?

Суждения были очень короткими. Все единодушно  решили, что необходимо уберечь Лазо от грозящей ему опасности,  законспирировать его и скрыть в надежном месте.

На другой день чертежник Козленко предупредил хозяина квартиры о том, что он должен уехать из Владивостока.

— Работы нигде найти не могу, не на что жить.

— Какая жалость! Куда же теперь?

— Попытаюсь пробраться на запад.

— Желаю успеха!

И, попрощавшись по-дружески с квартирохозяином, чертежник с женой, забрав свой сундучок, уехал.

<...>

Фрагменты из книги:
М. Губельман. Лазо. — М.: Молодая гвардия, 1956. — (ЖЗЛ) — 280 с.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded