dem_2011

Categories:

Велвл Чернин. ДНЕВНИК ГУБЕРНАТОРА ГИРША ПЕРЕТЦА (3)

23 марта 1842 года

Сегодня меня неожиданно посетила депутация евреев города Сидон, коий  арабы именуют Сайдой. Город сей принадлежит к Аккскому пашалыку, однако  расположен он к северу от реки Литани, верстах в двадцати от станицы  Чугуевской. Евреи, коих среди обывателей сего города, населенного  главным образом магометанами и восточными католиками, числится до  трехсот душ, опасаются, что отсутствие твердой власти может стать  причиной беспорядков и утеснений, и просят меня принять Сидон под свою  защиту. Успокоил просителей, как мог, и пообещал им всяческую поддержку.  Надо бы поговорить с консулом Франции, претендующей на роль защитницы  католиков, чтобы французские моряки сошли в Сидоне на берег. А может  быть, и нашим казачкам стоит появиться в Сидоне, дабы узрели магометане,  что наша линия недалеко и, ежели что, мы до них доберемся.

24 марта 1842 года

Беседовал с Лукьяненко о текущих делах. Более всего беспокоит меня  вопрос, где размещать прибывающих из России евреев и где найти им  пропитание. Попадаются среди них богачи, но таковых мало. Яков Ильич дал  мне два совета. Первый – обратиться за помощью к состоятельным евреям,  остающимся в странах Изгнания, дабы помогли братьям своим,  возвращающимся в Сион и пребывающим в тяжкой нужде. «Ведь вот же и в книге Ездры сказано, – атаман привел цитату: – Елицы  убо окрест мест обитaют, да помогут емe, иже сyть на месте том, и  злaтом, и сребром, даянием с конми и скоты и иными по обещaнию  предлагaемыми во святилище Господне, иже во Иерусалиме».

Второй же дельный совет наказного атамана: выявлять среди  прибывающего люда всякого рода мастеровых – кузнецов, портных,  каменотесов, бондарей и прочих – да пристраивать их на жительство в  казачьи станицы или даже при общинах местных магометан и христиан, где  те еврейские ремесленники смогут пропитание трудом рук своих добывать.  «Девок же просватывать и замуж в станицы выдавать, потому как среди  кантонистов, записанных ныне в казачье сословие, имеется нехватка  женского полу».

Сам уж я своим умом додумался, что с таким подходом можно и иных  еврейских святош пристроить. Чай в станицах-то, населенных казаками  еврейской веры, кто-то должен молитвы в синагоге вести, мальчишек  еврейской грамоте учить, да скотину резать, да младенцев мужеского пола  обрезать. Всех, конечно, так не пристроишь, да и не всякий еврейский  святоша сам в станицу поедет, однако какое-никакое подспорье.

Что же касается богатых евреев в странах Изгнания, то в первую  очередь следует обратиться к сэру Мозесу Монтефьори. Он и без моего  обращения немало поспособствовал облегчению участи единоверцев в Святой  Земле. Даст Бог, поможет еще.

25 марта 1842 года

Воодушевленный сиими мыслями, безотлагательно дал распоряжение выспрашивать у всех новоприбывших, кто какому ремеслу обучен, а также велеть сватам  поехать по станицам и приняться за дело. Сам же не без труда сочинил  письмо на еврейском языке, чего давненько не делывал. И вот результат  моих трудов:

С Божьей помощью числа 26 месяца нисан 5602 года в городе Акко, что стоит на водах моря Великого

Прославленному филантропу, почтенному мужу, украшению  просвещенных и великолепию богачей, его чести, вельможе Мойше-Хаиму  Монтефиори, да воссияет светоч его.

Господин мой! Давно слыхал о Вас, однако не осмеливался  обеспокоить, ибо Вы не знали меня ни вчера, ни третьего дня. Теперь же,  будучи пашой Святой Земли под покровительством держав Европы, я, малый и  недостойный, обращаюсь с просьбой о срочной помощи, поскольку, с одной  стороны, уже сейчас происходит Возвращение в Сион и толпы Дома Израилева  прибывают по морю из Изгнания российского и устанавливают место своего  жительства в стране отцов их, однако с другой стороны, я не в силах  оказать помощь всем прибывающим.

Тяжек груз, лежащий на моих плечах. Поставлен я совершить деяние  Зерувовела, но император России – это не царь Кир. Понимая величие часа,  прошу господина моего помочь мне как советами, так и сбором средств  среди богачей Израилевых в пользу возвращающихся, ибо сказано в Книге  книг: «А все оставшиеся во всех местах, где бы тот ни жил, пусть помогут  ему жители места того серебром, и золотом, и иным имуществом, и скотом,  с доброхотным даянием для дома Божия, что в Иерусалиме».

За сим остаюсь слугой Вашим, кланяюсь Вам, Ваша честь, и надеюсь на Ваш ответ.

Паша Гирш бен Авром Перец

Письмо сие незамедлительно отослал в Лондон сэру Мозесу Монтефиори  при посредстве британского консула в Иерусалиме сэра Уильяма Таннера  Янга и пребываю в ожидании ответа.

15 мая 1842 года

Сегодня в канун еврейского праздника Лаг-боймер супруга моя Юлия  осчастливила меня вестию о том, что она понесла. Хожу и улыбаюсь как  дурак. Горжусь собой, хотя гордиться вроде особо и нечем. Писал ведь  Грибоедов: «Чтоб иметь детей, кому ума не доставало?» Однако с другой  стороны, в «Слове о полку Игореве» недаром сказано: «А чи диво ся братие  стару помолодити?»

16 мая 1842 года

Вижу я, как друг мой сердешный Яков Ильич по простоте своей все более  подпадает под влияние секты хасидов, последователей каковой прибыло уже  в Акку немало. Как истинный маскил, пробовал увещевать его, говоря о  невежестве хасидов. Однако бравый наш атаман, вежливо выслушав меня,  задумчиво ответил: «Уж больно песни они душевно поют, Ваше  превосходительство». Как выяснилось, полюбились Якову Ильичу бытующие среди хасидов песни на испорченном  малороссийском наречии. Еврейского языка-то сий природный казак,  невзирая на всю свою набожность, толком не выучил. В жаргоне он тоже не  силен. Вот и распевает с хасидами за субботним столом: «Ой ты дурень,  Марко. Що ж ты йидэш на ярмарку? Не купляеш, не продáеш, тилькы робыш  сварку» да «Не журытэсь, хлопци, що из намы будэ. Мы пойидэм до  корчомкы. Там и водка будэ».

1 июня 1842 года

Получил ответ от сэра Мозеса Монтефиори. Перечел его десять раз и запомнил чуть не наизусть:

С Божьей помощью числа 26 месяц Ияр 5602 года Лондон

Паше в Эрец-Исраэль Гиршу бен Аврому Перецу

Не бойся и не ужасайся. Только будь тверд и мужествен, дабы  поступать благоразумно во всех предприятиях своих. Многие плачут громко,  но многие и восклицают от радости громогласно. И не может народ  распознать восклицаний радости от воплей плача. Для такого времени ты и  достиг достоинства царского. Для меня честь быть тебе в помощь, господин  мой паша.

С приветствием любви к Сиону

Мойше-Хаим Монтефиори

5 июня 1842 года

Находясь под благотворным впечатлением послания сэра Мозеса, отбываю в новую инспекционную поездку. На сей раз двинемся на юг по морскому берегу.  Достигнув Яффы, повернем на восток, взойдем в Иерусалим, после чего  спустимся к Мертвому морю и Иордану, вдоль коего размещаются станицы  Иорданской линии Палестинского казачьего войска.

7 июня 1842 года

Унылость пути нашего прервана была лицезрением величественных руин  Кейсарии, в коей имел свою резиденцию Понтий Пилат и где нашел свою  мученическую смерть рабби Акива.

10 июня 1842 года

Яффа бурлит. Толпы прибывающих из России евреев заполонили ее.  Воображаю себе, что нечто подобное происходит сейчас также в Газе и в  Тире. Евреи, еще недавно малочисленные в сем городе, уже превзошли  мусульман и христиан по численности своей. Подобно недавним  мусульманским переселенцам, приведенным Ибрагим-пашой из Египта,  высылаемые из России евреи строят слободки за пределами крепостных стен.  Благотворно влияет на налаживание городской жизни деятельность консулов  Британии и Франции.

Что же касается оставленного мной Отечества, то граф Нессельроде не  торопится прислать в Яффу российского консула, не вняв необходимости  такого шага ради упорядочения приема не только высылаемых из России  евреев, но и православных русских паломников, прибывающих на пути своем в  Иерусалим по большей части именно в Яффский порт.

13 июня 1842 года

Несмотря на имеющие быть благотворные перемены в Иерусалиме, из коих  назову открытие представительств европейских, сопровождающееся  появлением какого-то подобия чистоты в некоторых частях Святого города, и  начало строительства жилья за пределами городских стен, мне здесь  по-прежнему не нравится. Потому после встречи с городским головой  Ахмад-агой Дуздаром сразу же направился в казачью станицу Скопус,  основанную на одноименной горе, упоминаемой Иосифом Флавием, в полутора  верстах к северо-востоку от крепостных стен. В станице сей проживают  казаки как иудейского, так и православного исповедания, каковые своим  постоянным присутствием удерживают магометан от буйства.

14 июня 1842 года

В семи верстах от станицы Скопус в сторону Мертвого моря находится  крепость Самаритянская, названная согласно христианскому поверью, что  именно здесь некогда располагался постоялый двор доброго самаритянина.  Основать в этих местах станицу не представляется возможным из-за  нехватки воды. Бросить же дорогу, по которой паломники идут из  Иерусалима к Иордану, месту крещения Иисуса, на произвол  разбойников-бедуинов также нельзя. Посему пребывают в крепости  сменяющиеся казачьи дозоры.

15 июня 1842 года

Пройдя Иерихон, убогую магометанскую деревушку в пятьдесят дворов,  прибыли в расположенную на берегу Иордана станицу Крещенскую, названную  так, поелику стоит возле того самого места, где Иоанн крестил Иисуса.  Арабы же именуют место сие Каср аль-Яхуд, что на языке их означает «замок иудеев». Полагают, что именно здесь сыны Израиля перешли через Иордан.

Станица Крещенская населена только православными казаками, выходцами с  Дона. Они уже выстроили помимо укреплений дома и церковь, пустив дело  камни заброшенных древних строений, каковые имеются в изобилии. Службой  премного довольны. Воды здесь в изобилии. Жалуются лишь на жару. «Только  погружением в Иордан и спасаемся, Ваше превосходительство. Почитай, по  три раза на дню святое крещение принимаем». За нехваткой женского пола  иные из казаков успели обвенчаться с местными девицами вероисповедания  православного.

Сопровождающий меня в экспедиционной поездке Лукьяненко, указав на  противоположный берег Иордана, обратил мое внимание на гору Нево, на  которой, как гласит Пятикнижие, где-то находится могила Моисея.  Лукьяненко полагает, что для усиления нашей Иорданской линии было бы  хорошо основать две, а то и три станицы на склонах горы. «А вода-то там  есть, Ваше превосходительство, не сомневайтесь», – добавил атаман. На  сие ответил я ему, что дело тут не токмо военное, но и политическое, а  потому должно мне прежде получить на таковое основание станиц разрешение  из Санкт-Петербурга, от самого графа Нессельроде, дабы не вышло какого конфликту с Высокой Портой либо же с Египтом.

22 июня 1842 года

Возвращаюсь из инспекционной поездки по Иорданской линии, не могу не  ощущать искренней радости. Дело идет на лад. На славу поработал наказный  атаман. Воистину, как написал мне сэр Мозес Монтефиори: «Не бойся и не  ужасайся».

Вот только немилосерден зной на Иорданской-то линии. И это сейчас, а  что после-то будет! Недаром сказали мудрецы Талмуда: «Конец лета тяжелее  самого лета».

Как бы ни было, полагаю, основание казачьих станиц по всему  вверенному мне пашалыку, а не токмо на его рубежах и перевод как можно  большего числа прибывающих евреев в казачье сословие есть верный путь  как в смысле пропитания новых жителей, так и в смысле защиты их от  разбоя магометан и друзов. Изложу план сей подробно да с цифрами в  письме сэру Мозесу Монтефиори. Поелику народ еврейский, вернувшись в  землю своих отцов, не сможет жить, как жил в местечках Польши и России.  Здесь потребны еврейские казаки.

4 Тишрея 5602 года

В канун праздника получил поздравление от вельможи Мойше-Хаима  Монтефиори. Он заверил, что в новом году, приходящем на благо нам,  продолжит и даже увеличит поддержку, которую предоставлял в 5602 году.  Великий благотворитель пообещал посетить Землю Израиля и велел ждать его  и супругу его Юдифь на Пурим. С нетерпением жду обещанной встречи с  этим достойнейшим евреем. Мне будет что показать. Его визит станет  праздником для меня и для всех сынов Израиля в Стране Израиля. Воистину: когда наступает Адар, умножается радость.

15 декабря 1842 года

Ввел сына в завет праотца нашего Авраама. Обрезание провели на дому  без ненужного привлечения народу. Сандаком был друг мой Яков Ильич. А  моел, реб Гече, был из новоприбывших хасидов, друзей наказного атамана.  Супруга моя Юлия, конечно, волновалась очень, однако возражать не стала,  поняла, что у меня на душе. За это я ей сердечно благодарен. Младенца  нарекли по имени покойного деда моего Иегошуа. Когда же крестить его  будем – куда ж деваться, придётся! – назовем его Евсевием. Не Иисусом же  называть.

1 января 1843 года

Отныне даты в дневнике отмечать буду по Григорианскому календарю.  Чую, что России, продолжающей жить по Юлианскому календарю, не увидать  мне более. Здесь же календарь сей нужен лишь для сношений с Православною  церковью. Я еврей. Более того, в известном смысле я князь Зеровавел,  возглавивший иудейских изгнанников, возвращающихся в Иерусалим. А то,  что числюсь христианином, так это политика. Вот ведь Манассия, царь  Иудеи, служил чужим богам, однако же восстановил царство после разгрома,  учиненного Санхерибом.

А рабби Иегуда утверждает, что у царя Манассии есть доля в грядущем  мире, ибо он раскаялся. Ведь написано о нем в книге Паралипоменон: И  помолился Ему, и Бог преклонился к нему и услышал моление его, и  возвратил его в Иерусалим на царство его. И узнал Манассия, что Господь  есть Бог.


Это последняя датированная запись в дневнике. После нее следует  только одна строка на иврите, воспроизводящая часть предложения,  напечатанного на титульном листе первого, венского, издания книги Йосефа Перла: «Открывающий вещи, которые доныне скрыты от глаз всех живущих».

О чем этот намек? Что за скрытые от глаз всех живущих вещи  открываются в дневнике? Какая связь между дневником губернатора Гирша  Перетца и книгой Йосефа Перла, в которой он пролежал, видимо, много лет,  а может, и полтора столетия? Эти вопросы мучат меня до сих пор. Ведь я  разбираюсь в еврейской литературе и к тому же неплохо знаком с  российской историей.

Я, конечно, позвонил по тому телефонному номеру в Гиватаим. Никто не  ответил. Звонил снова и снова – безрезультатно. Я приехал в Гиватаим и  всё-таки нашел парковку. Конечно, не бесплатную. Подошел к тому самому  дому, но поскольку, забирая книги, внутрь не заходил – я не знал, куда  идти дальше. Попытался расспрашивать прохожих, в какой из квартир этого  дома недавно скончался ашкеназский дед или, может быть, бабушка, у кого  была большая библиотека на идише. На меня смотрели как на чокнутого.  Ведь Гиватаим – это не станица и не кибуц. Это настоящий еврейский  город, к тому же город ашкеназских стариков.

Узнать ничего не удалось. Заповедь о возвращении утерянного я тоже не  выполнил. Экземпляр первого, венского, издания книги Йосефа Перла  остается у меня до сих пор.

Авторский перевод с идиша

Источник


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded