dem_2011

Categories:

Анна Булычева. К подлинному «Князю Игорю»

28 января 2013

Булычева А. К подлинному ''Князю Игорю'' / 

Мариинский театр, 2012-№3-4. - С.14-15 (рубрика «Страницы истории»).

В  2013 году исполняется 180 лет со дня рождения Александра Порфирьевича  Бородина, а в феврале 2012 года тихо, без малейших упоминаний в прессе,  минуло 125-летие со дня смерти композитора. Авторской редакцией оперы  «Князь Игорь» я начала заниматься, не думая об этих датах. С  консерваторских лет помнились слухи о том, что настоящий «Князь Игорь»  совсем не такой, как мы думаем. А еще страшные рассказы про  Римского-Корсакова, который якобы варварски проходился чернилами прямо  по карандашным записям Бородина. Эти последние не подтвердились,  многочисленные пометки Корсакова в рукописях «Князя Игоря» сделаны  карандашом и на свободных местах (правда, от одной рукописи отстриг  кусочек для оформления обложки клавира Глазунов). Но редакторские  изменения в опере действительно колоссальны, а вот абсолютная  незавершенность «Игоря» к моменту смерти Бородина - миф, искусно  созданный много лет назад и прочно укоренившийся в сознании.

«Князь  Игорь» - одна из самых любимых русских классических опер и у нас, и за  рубежом. Вроде бы не сбылось пророчество Бородина, который как-то в  ответ на горячую реплику собеседника, что за одного только «Игоря» ему  будет воздвигнут памятник, изрек в своей ироничной манере: «Совершенно  верно, памятник будет поставлен, но этот памятник будет таков: соберут  отовсюду решительно все экземпляры моих сочинений, сложат их в груду,  зальют цементом и наложат на верхушку этой горы здоровенный гранитный  монолит. Вот каков будет памятник!»

Пророчество  не сбылось, есть только одно «но»: начиная с первой постановки на сцене  Мариинского театра в 1890 году опера звучит и печатается в редакции  Н.А. Римского-Корсакова и А.К. Глазунова, разделив в этом участь  «Богатырской» симфонии. После смерти Бородина редакторы в кратчайшие  сроки проделали огромную работу, подготовили клавир, партитуру и голоса  для издания и исполнения. Никаких критических замечаний (подобных тем,  которые посыпались на Римского-Корсакова после исполнения его редакции  «Бориса Годунова» Мусоргского и побудили вновь и вновь возвращаться к  опере друга, многое меняя) тогда не последовало. Если вопросу о  подлинном Мусоргском столько же лет, сколько «Борису» в корсаковской  версии, о подлинном «Князе Игоре» заговорили лишь в 1930-е годы. Павел  Александрович Ламм, издав клавир «Бориса Годунова» и продолжая  заниматься выпуском партитуры, вернулся к своей давней, не позднее  1911-года родившейся мечте подготовить полное собрание сочинений  Бородина. Август и начало сентября 1933-го он провел в ленинградских  библиотеках, изучая и копируя рукописи. Хотя накануне войны  Государственное музыкальное издательство окончательно похоронило идею  полного собрания, работа над «Игорем» продолжалась вплоть до 1947 года.

Редакция  Ламма - грандиозный утопический проект. Ученый создал версию не для  исполнения, но чисто академическую, для «кабинетного изучения», как он  сам говорил. Целью эксперимента было объединить в одной рукописи все,  написанное для оперы Римским-Корсаковым и Глазуновым, с материалами 77  автографов Бородина.

Ламм исходил из  распространенного, увы, убеждения, что «Князь Игорь» Бородиным  принципиально не окончен, и внутренняя логика в произведении  отсутствует. Поэтому он следовал плану беляевского издания, и в  некоторых случаях ему пришлось сделать выбор не в пользу авторского  текста. В редакцию также не вошли оригинальные версии Сна (ариозо)  Ярославны, Танца половецких девушек, сцены Игоря с Овлуром. И все равно  труд Ламма - уникальный свод музыкального материала. Клавир насчитывает  более 800 страниц (около шести часов музыки). Партитуры, которая бы  ему соответствовала, нет, Ламм лишь скопировал оркестрованные самим  Бородиным номера, кроме песни Владимира Галицкого и Половецкого марша.

ОПЕРА ДРУГОГО КОМПОЗИТОРА

При  подготовке концертного исполнения «Князя Игоря» силами театра  «Геликон-Опера» на сцене Московского Дома музыки весной 2011 года  возникла дилемма: взять ли за основу общеизвестную редакцию  Римского-Корсакова, инкрустировав в нее монолог Игоря «Зачем не пал я на  поле брани», сцену бунта Галицкого и, может быть, еще первоначальную  версию сцены обморока Ярославны, или рискнуть - попытаться вернуть,  насколько возможно, авторский текст всех номеров. Благодаря труду  Ламма, который свел воедино материал десятков рукописей, удалось в очень  короткие сроки подготовить нотный материал, максимально исключив  небородинские фрагменты и частично, насколько позволяло время, сверив  текст с рукописями Бородина. Проект был осуществлен совместно с музеем  им. М.И. Глинки (ныне Всероссийское музейное объединение музыкальной  культуры).

Впечатление  было ошеломляющим. Концерт прошел на подъеме и оставил ощущение, что  прозвучала та же опера, но другого композитора. Настолько ярко  проступила разница в индивидуальности двух друзей - Римского-Корсакова и  Бородина! Концертное исполнение состоялось под управлением Владимира  Понькина. В главных партиях выступили Александр Киселев (князь Игорь),  Елена Михайленко (Ярославна), Лариса Костюк (Кончаковна), Михаил Гужов  (Кончак), Вадим Заплечный (Владимир Игоревич), Дмитрий Скориков  (Галицкий). Хор «Геликон-Оперы» под руководством Дениса Кирпанева  превосходно представил как известные, так и ранее неизвестные страницы  оперы.

Живое  исполнение высветило, какие элементы еще находятся явно не на своем  месте, да и в процессе подготовки нот накапливались вопросы. Поэтому я  продолжила работу над «Князем Игорем», уже непосредственно занявшись  автографами Бородина. Я очень благодарна всем сотрудникам архивов и  библиотек, с кем довелось работать, за постоянную помощь. Оказалось,  что автографов гораздо больше, чем ожидалось - 92 рукописи в девяти  архивах России и США, объемом от 1 до 115 страниц. (Увы, в Бельгии, где у  Бородина в 1880-е годы были почитатели и где звучала его музыка, следов  оперных рукописей обнаружить не удалось.) И это только нотные  автографы, не считая многочисленных набросков либретто!

Полные  чистовые манускрипты, написанные каллиграфическим почерком, эскизы,  наброски, корректурные оттиски с авторской правкой содержат огромное  количество материала. Концерт в Доме музыки продолжался более четырех  часов. Это значит, что добавлять в партитуру «Игоря» фрагменты других  произведений (например, коллективной «Млады») можно только, выбрасывая  музыку, специально написанную Бородиным для оперы.

БЕССВЯЗНОСТЬ ИЛИ ГАРМОНИЯ?

Многого  ли на самом деле в авторском «Князе Игоре» не хватает, и складывается  ли материал 92 рукописей в цельную, последовательную композицию? Да,  складывается, а лакун совсем немного. В 1990-е немецкий музыковед  Альбрехт Гауб обнаружил считавшуюся утраченной рукопись арии «Ни сна,  ни отдыха измученной душе» (от опубликованной версии она отличается  многими деталями, например, слова «И нет исхода мне» первоначально  звучали на терцию выше). После этого во всей опере осталось не так  много эпизодов, дошедших до нас только в редакции Римского-Корсакова.  Это «Княжая песня», полностью законченная Бородиным в клавире  (сохранился подробный авторский хронометраж музыки). Пока мне удалось  обнаружить лишь крошечный нотный набросок, но не исключено, что и весь  клавир когда-нибудь найдется - к концу XIX века рукописи Бородина стали  предметом коллекционирования и попадали в самые разные руки. Не  хватает окончания сцены Ярославны с боярами (набата), которое Бородин  также включил в хронометраж картины, следовательно, записал его. Не  найден автограф прекрасного Хора поселян. В.В.Ястребцев упоминает его в  числе рукописей Бородина, которые он видел у Римского-Корсакова, а  некоторые даже забирал к себе домой для подробного ознакомления.  Значит, Хор мог оказаться в той части обширной коллекции Ястребцева,  судьба которой после смерти ее владельца в 1934 году неизвестна. Кроме  того, ни в одной из шести рукописей Половецких танцев нет вокальных  партий, хотя в некоторых оставлены для них строки.

А  еще нельзя обойтись без знаменитой сцены затмения - «Знамения  небесного», - составленной Римским-Корсаковым еще при жизни Бородина на  основе бородинской же сцены «Явления теней» из IV акта коллективной  «Млады» (созданной участниками «Могучей кучки» и Людвигом Минкусом в  1872 году и совсем недавно реконструированной Альбрехтом Гаубом). Еще в  1879 году Корсаков начал по собственной инициативе «приводить в  порядок», «выправлять» музыку «Князя Игоря». Тогда его действия  встретили вежливый, но твердый отпор Бородина. Однако годы шли, а опера  все еще не была готова к представлению в Императорские театры. По  крайней мере, с 1884 года Римский-Корсаков стал повторять, что если он  Бородина переживет, то «Игоря» кончит. Не дожидаясь этого момента, он не  позднее 1885 года занялся Прологом, в том числе сценой затмения. Это  также не вызвало энтузиазма Бородина, хотя и не разрушило сердечной  дружбы двух композиторов. Дальнейшее известно: внезапная смерть  Бородина, прибытие ранним утром к нему на квартиру Римского-Корсакова и  Стасова, изъятие рукописей, привлечение к работе Глазунова на фоне  громадной заинтересованности М.П. Беляева, самоотверженный труд целой  группы музыкантов, великолепное беляевское издание клавира, партитуры и  голосов, поднесение нот Александру III, открывшее опере путь на  сцену...

Так  появился «Князь Игорь», которого мы знаем и любим с детства. Почти весь  музыкальный текст в нем претерпел изменения по сравнению с авторской  редакцией, почти каждый такт звучит хоть чуточку, но иначе. Изменений  столько, что невозможно исполнить подлинного «Игоря», просто внеся  поправки в печатные ноты. К счастью, с появлением компьютерного набора  музыканты уже не так зависимы от издательств.

За  восемнадцать лет работы над оперой у Бородина родилось немало идей  относительно ее структуры. Среди всех зафиксированных композитором на  бумаге планов выделяется тот, который лежит в основе нынешней  постановки Мариинского театра. Он был записан, когда существовало уже  около 95% музыки оперы, и он единственный соответствует имеющемуся в  авторских рукописях нотному материалу, не требуя ни вставок, ни дописок.  А главное, этот план очень красив, он дает гармоничное чередование  русских и половецких картин, утренних и сумеречных сцен.

Номера  внутри картин расположились в подготовленных мною клавире и партитуре  иначе, чем во всех изданиях. Причины тому отнюдь не умозрительные. В  нотных автографах Бородина немало словесных указаний на  последовательность сцен, а тональный план проработан самым тщательным  образом. Связка между номерами, плавно переводящая в далекую  тональность, модулирующий аккорд или хотя бы один звук, мостиком  соединяющий две сцены - все это было предметом особых забот композитора.  Все «стыки» идеально пригнаны. Нет практически ни одного случая,  чтобы переходя от предварительного наброска темы к полной рукописи  Бородин не изменил бы тональности - выбор ее всегда диктовался местом  сцены в общей композиции. Каватина Кончаковны существует в виде двух  законченных редакций, представленных полными партитурами  (Римский-Корсаков свел их воедино, добавив хор и дописав вокальные фразы  на оркестровом вступлении). Бородин переработал музыку и, главное,  поменял тональность при переносе каватины в другую картину.

Если  не знать этих фактов или знать, но отмахиваться от них, руки у  постановщиков развязаны. Можно выбрасывать хоть половину музыки,  вставлять отрывки из других произведений, до бесконечности перекраивать  композицию, избавляя Бородина от «драматургических просчетов»,  которых он на самом деле не совершал. Повторяя слова «химик» и  «дилетант», этим путем продолжают идти авторы все новых «творческих»  версий «Князя Игоря». Но ведь лучшая из всех возможных творческих  редакций уже сделана гением - Римским-Корсаковым, и с ним некому сегодня  конкурировать. Конкурировать со своим другом и собратом по «Могучей  кучке» может только сам Бородин.

«БОНУСЫ» АВТОРСКОЙ РЕДАКЦИИ

Что  нового приносит возвращение к авторской редакции, помимо логики и  красоты композиции, четкости сюжетных линий? Ряд эпизодов Пролога звучит  строже, собраннее и архаичнее. Из Хора половецких девушек исчезают  соло половчанки и чрезмерное rubato, альты поют без слов, окончание хора  изменяется. Танец девушек лишается прихотливых узоров, напоминающих об  искусстве модерна, и приближается по стилю к «Исламею» Балакирева. Хор  дозора в авторском темпе звучит шаманским заклинанием. Иначе  оканчиваются дуэт Владимира Игоревича и Кончаковны, сцена Игоря с  Овлуром.

Совершенно  иной облик приобретает картина у Галицкого. Она становится компактнее,  но одновременно в ней появляется сцена вывоза бочки с пародией на  колокольный звон, по музыкальному языку близкая... Шостаковичу. В дуэте  Ярославны с Галицким открываются новые эпизоды, включая совместное  пение. Набат при набеге половцев Галицкий сперва принимает за удары  вечевого колокола, думая, что приближается час его избрания князем.  Заключительный хор теряет в декоративности, но выигрывает в  серьезности. И это далеко не все.

В увертюре нет почти  ничего бородинского. Глазунов сразу же по издании «Князя Игоря»  опубликовал записку, в которой есть слова: «Увертюра сочинена  приблизительно по плану Бородина». Он не был склонен поддерживать  легенду о своей феноменальной памяти («Бородин играл - Глазунов слушал, а  позже записал»).

Как  и увертюра, второй половецкий акт практически целиком сочинен  Глазуновым, слова и даже сценарий принадлежат ему и Римскому-Корсакову.  Насколько он нужен? В принципе, Бородин думал и о таком повороте сюжета -  в числе многих других, для которых точно так же не оставил музыки.  Побег князя ведь не ознаменовался героической схваткой с половецкой  стражей в духе современных боевиков. Князь ушел тихо, ночная тьма скрыла  его, реки лелеяли, рощи укрывали, птицы не выдали гомоном путь  беглеца. Именно такая картина возникает, если расставить по порядку  номера, действительно написанные Бородиным для «Игоря». А музыкальная  «тема побега» в опере все равно звучит: в дуэте Игоря с Ярославной на  словах «Я тайно бежал сюда».

Так  что нет необходимости реализовывать именно эту идею Бородина: показать  возвращение половцев с добычей и побег князя. Если, конечно, не  требуется усугубить образ врага. Зная, что бунт Галицкого на сцену ни за  что не пропустит цензура и что такой эпизод только затруднит и оттянет  постановку, Римский-Корсаков мудро исключил его из своей редакции. Но  драматургия требовала, ослабив конфликт князя с мятежным шурином, резко  усилить конфликт с половецкими родственниками, что и было сделано.

Такие  акценты Бородин вряд ли хотел расставлять. Он совершенно иначе  относился к проблеме Руси и Востока, достаточно вспомнить, как  гармонично сливаются в его музыкальной картине «В Средней Азии» русская  и восточная темы. Будучи сыном грузинского князя, Бородин вряд ли  забывал, что отец и дед Игоря были женаты на половчанках, и сам он,  скорее всего, с Кончаком говорил по-половецки. Некогда Игорь обратил в  бегство этого хана, вторгшегося на русские земли, отбил добычу и  освободил пленников. Несколько лет спустя он уже вместе с Кончаком  воевал против Киева, они вместе  бежали после поражения (видимо, тогда и  сговорившись поженить детей). Отправляясь в свой злосчастный поход,  Игорь меньше всего ожидал встретить в степи самого могущественного из  ханов, но перемещения кочевников бывают непредсказуемы... Это судьба. А  также политика, не сводимая к оголтелой вражде.

Готовя оперу к  изданию, Римский-Корсаков и Глазунов предложили единственный, идеальный  с их точки зрения вариант партитуры. Однако рукописи Бородина содержат  немало вариантов. На их основе можно, например, восстановить оперу,  какой она мыслилась в середине 1870-х - в этой версии многое будет  напоминать о Мусоргском. Учитывая, что некоторые номера существуют в  нескольких законченных авторских редакциях, наилучшим образом  представить оригинального «Князя Игоря» можно в виде аудиозаписи с  бонус-треками.

Авторский  текст «Игоря» включает также четыре номера во французском переводе  графини Мерси д'Аржанто (для издания в Петербурге и исполнения в  Льеже). Бородин лично выправил этот перевод и даже слегка изменил ритм  вокальных партий. И оркестровано им не так мало - десять номеров (по  объему гораздо более трети всей оперы!). Девять из них звучали в  концертах при жизни Бородина, композитор имел возможность проверить  свою оркестровку на слух. В частности, Федор Игнатьевич Стравинский  начиная с 1879 года не раз пел арию Кончака и песню Галицкого, тщетно  прося у Бородина другие басовые арии (на премьере оперы 46-летний певец  выступил уже в характерной партии Скулы).

Редактируя  «Князя Игоря», Римский-Корсаков внес изменения в том числе и в  оркестровку. Технических причин для этого не было, партитуры Бородина  демонстрируют и владение мастерством, и сложившуюся систему  выразительных средств. В молодости, живя в Италии, Бородин целый сезон  играл на виолончели в оперном оркестре - он единственный из «Могучей  кучки» имел подобный профессиональный опыт. И сколько бы сил и времени  ни отдал Бородин химии, сделанное им в музыке тоже заслуживает доверия.

Источник

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded