dem_2011

Categories:

Как потомок Пушкина спас от смерти 125 греков

Коллаж LIFE. Фото © Wikipedia, Wikipedia,Wikipedia

У великого  русского поэта Александра Сергеевича Пушкина осталось четверо детей и  множество более отдалённых потомков. Судьба многих из них была  драматичной, но с одним из правнуков Александра Сергеевича произошла и  вовсе поразительная история. Во-первых, он был офицером люфтваффе,  нацистских военно-воздушных сил, и руководил оккупацией небольшого  греческого острова. Во-вторых, он был убеждённым противником Гитлера и  сумел на этой должности совершить без всяких натяжек подвиг  человечности.

Вопросы крови

В  1836 году у Александра Пушкина и Натальи Гончаровой родилась дочь  Наталья. В юности у неё было много поклонников в свете; её первый брак  оказался неудачным, но после тридцати Наталья вышла за Николая  Вильгельма, принца Нассау. Брак был морганатический, и дети от него  получили титул графов фон Меренберг.

Наталья Александровна Пушкина-Дубельт, графиня Меренберг. Фото © Wikipedia
Наталья Александровна Пушкина-Дубельт, графиня Меренберг. Фото © Wikipedia

Хотя  Меренберги быстро онемечились, Георг Николай фон Меренберг, сын от  этого брака, тоже не был чужд связями с Россией: он женился на княжне  Ольге, дочери императора Александра II. Хотя сам он был немцем уже до  мозга костей, память о происхождении его самого и супруги давала о себе  знать. Георг Николай воевал в Первую мировую и специально добился  отправки на Западный фронт — воевать против России он не желал. В  русской прессе, правда, появилась заметка "Внук Пушкина против России".  Где сообщалось, что "граф Георгий Николаевич Меренберг, родной внук  нашего великого поэта, единственный сын дочери А.С. Пушкина Натальи  Александровны и принца Николая Нассауского служит ротмистром в одной из  гвардейских кавалерийских частей германской армии". Но это всё же было  преувеличением.

К  этому моменту у Меренберга был взрослый сын Георг-Михаэль. Он тоже  воевал, но тоже на западе. Затем война закончилась, и толпы бывших  солдат и офицеров германской армии отправились по домам. Меренберги  особо не процветали — в Германии бушевал экономический кризис. А затем  началась новая мировая война.

Георг-Михаэль  врагом себе, конечно, не был. Будучи гражданином Германии, он попал на  военную службу автоматически. Там он служил в люфтваффе,  военно-воздушных силах Третьего рейха. Правда, сам никуда не летал,  работал в наземном персонале и командовал аэродромной обслугой. Но в  этом качестве ухитрился прославиться вольными взглядами.

Дело  в том, что фон Меренберг не слишком хорошо относился к нацизму как  таковому. В немецких вооружённых силах хватало и искренних фанатов  фюрера, и любителей покрутить фиги в кармане, и прямых заговорщиков. В  заговорах против Гитлера фон Меренберг не участвовал, но и любить не  любил. Причём настолько, что во время службы получал взыскания за  демонстративный отказ "метать зигу", а затем вообще побил члена  нацистской партии. Вообще-то, он, конечно, рисковал, но происхождение  давало некоторый иммунитет. Поэтому от репрессий Меренберг был в  известных пределах ограждён, но и в чинах тоже не рос.

Под небом Греции

Граф Георг-Михаэль Александр фон Меренберг. Фото © Wikipedia
Граф Георг-Михаэль Александр фон Меренберг. Фото © Wikipedia

Так  бы он и служил, но в 1943 году Меренберга подстрелили партизаны.  Лечился долго, и, пока он лежал в госпиталях, командование сочло, что  это удачный случай отделаться от беспокойного подчинённого. Так что,  оправившись после ранений и проведя много месяцев в тылу, правнук  Пушкина уехал подальше с глаз руководства. Его назначили командовать  оккупацией греческого острова Парос.

Парос  — один из множества островков Кикладского архипелага. Не слишком  маленький — 20 на 13 км, но и не то чтобы стратегически важный. Однако  теперь на нём строился военный аэродром, за этими работами фон Меренберг  и должен был приглядывать в качестве командира 1010-го крепостного  батальона.

Но  просто сидеть и наслаждаться морем и солнцем, ожидая, пока закончится  война, возможности тоже не было. На острове было много местных партизан,  к тому же англичане присылали кадровых диверсантов. Собственно,  свободная должность коменданта райского острова образовалась, потому что  предшественник Меренберга был тяжело ранен во время налёта на аэродром.  С британской подлодки высадился десант из греческих добровольцев, и  совместно с местными партизанами они наделали шума. Партизаны разломали  оборудование, перерезали телефонные кабели, застрелили двух связистов —  словом, Меренберг приехал в растревоженный улей.

К этому  моменту оккупанты уже схватили и повесили местного молодого партизана.  Но этим дело не ограничилось. Немцы истребовали 125 мужчин для массового  расстрела, причём ещё и предложили жителям Пароса самим выбрать, кто  пойдёт на казнь.

Фото © ТАСС
Фото © ТАСС

Брать  такой грех на душу только что приехавшему и вступившему в командование  Меренбергу совершенно не хотелось. Посредничать на переговорах  собиралась Греческая православная церковь. На Паросе находился мужской  монастырь Логоварда, и монахи были самой авторитетной местной группой.  Проблема в том, что прямая коммуникация с греками была бы чересчур даже  для Меренберга — тут его легко могли объявить изменником. И тогда грекам  пришла в голову отличная мысль, как легализовать переговоры. Они  пригласили нового коменданта посетить монастырь с неофициальным визитом —  как культурную достопримечательность. Вне немецкого штаба диалог мог  быть куда более раскованным. 

Меренберг  прекрасно понимал, для чего его на самом деле приглашают, и с  готовностью согласился. 23 июля 1944 года он приехал в монастырь с  небольшой группой сопровождающих и переводчиком. Его провели по галерее  местной иконописи, переплётному цеху, показали библиотеку, монастырские  постройки, дали понаблюдать за вечерней службой и перешли, собственно, к  главной части — неформальному ужину. За ягнёнком с оливками и вином  комендант несколько расслабился. К тому же по совпадению на стене висела  картина с видом Ялты — её когда-то привезли на Парос русские монахи, а  Меренберг бывал в Крыму в детстве, ещё до Первой мировой, и изрядно  растрогался. И тут игумен Филофей, под благовидным предлогом удалив из  комнаты всех, кроме переводчика, заговорил о главном — он просил не  казнить обречённых.

Нужно  представлять себе контекст. За три дня до этого в Берлине произошло  покушение на Гитлера, сам нацистский фюрер был серьёзно ранен и  контужен. Подлинных и мнимых заговорщиков искали со всей свирепостью.  Меренберг рисковал уже самим фактом визита, а тут его просили сделать  окончательный выбор между интересами службы и совестью. Для пущего  усиления игумен попросил, раз уж нельзя отменить казнь, включить в  список казнимых его самого. И тогда Меренберг предложил компромисс.  Заложники останутся в живых, но больше на Паросе диверсий не будет. Это  действительно было лучшее, что он мог предложить.

У этой истории был счастливый конец. Немецкая оккупация заканчивалась — к  осени 1944-го Красная армия ворвалась на Балканы, немцы стали  сворачивать свои базы. Меренберга в итоге отстранили от командования и  выгнали из армии без пенсии, но сделать с ним что-то более серьёзное так  и не собрались. А в 1945-м закончилась война, и фон Меренберг со  спокойной совестью уехал в Висбаден, где ещё 20 лет спокойно жил, пока  не умер. Пафосных мемуаров, подобно многим немецким офицерам, он не  писал. Более того, удивительно, но он не стал рассказывать о событиях на  Паросе даже своей семье — она всплыла только в наше время, когда  потомков Меренберга начали искать монахи. Филофея к тому моменту тоже  уже не было в живых — он скончался в 1980 году. А правнук Пушкина фон  Меренберг показал, что, даже нося один из самых позорных мундиров в  мировой истории, можно остаться человеком.

Евгений Норин 


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded