dem_2011

Categories:

Лука Артемиевич – человек дела

Марина Деева. Дворянская семья в XX веке. Главы из неопубликованной рукописи

Недавно мы ходили с папой к его другу - главе известной купеческой фамилии Р. В молодости они учились в одном университете, играли в любительских спектаклях, спорили о смысле жизни и будущем России.

Папу Лука всегда уважал больше всех своих друзей. Только папа мог остановить горячего спорщика, когда у того заканчивались аргументы и он решал поставить «заключительную точку» на столе своим огромным кулачищем. Стол чаще всего сразу приходил в негодность.

Папа никогда не заносился из-за своего дворянства. Не то, что некоторые.

Многие аристократы могут вести коммерческие дела с негоциантами, иметь, как сейчас говорят, «общий бизнес». Но дружить? Увольте. Так и детей своих воспитывают, отгораживаясь от простолюдинов.

Папа же всегда смеется, что родословные, конечно, очень важны, особенно в коневодстве, да век другой. Может, скоро и породистые кони не понадобятся.

А между прочим, даже царь Николай никогда не возносится над простыми людьми. Он вообще очень прост в общении и привычках. И дети его так же воспитаны. Никогда не скажут «Приказываю». Хоть и имеют полное право, да и как бы по рангу должны.    Известно, что они часто играют с детьми кухарки и посылают им от себя яблоко или конфету. А если те заболели - святую воду с просфорой.

Вежливость и внимательность к людям царя Николая покоряют всех, кто хотя бы раз с ним пообщался. Вот кого должны брать за образец наши «столпы общества». Кстати, царь любит дома носить красные крестьянские рубахи. И к своим детям приставил кроме прочих двух нянек-крестьянок. Они ходят только в народных костюмах и говорят с детьми по-русски. А ведь дети некоторых родственников царя не знают родного языка и говорят только по-английски, по-немецки или по-французски.

Купцы сейчас тоже стали весьма образованны и культурны. Своих детей они учат в лучших российских и европейских университетах. И в культуре они великолепно разбираются.

Многие из купцов поддерживают русское искусство: художников и музыкантов. И на свои деньги создают картинные галереи и театры, где ставят русские оперы и балеты. Всей России известны имена великих русских купцов-меценатов: С. Мамонтова, П. Третьякова, С. Морозова, В. Бахрушина и прочих.

Лука Артемиевич сейчас возглавил дело своего отца. Несмотря на университетское образование, он держится очень просто, носит бороду «лопатой» и русские косоворотки, а речь его пестрит народными выражениями и прибаутками.

Правда, он моментально преображается в роскошного холеного господина, когда во фраке присутствует на каком-нибудь балу или приеме у градоначальника.

Теперь Лука Артемиевич - не только негоциант. Он расширяет производство и недавно пристроил новый цех к отцовскому заводу. Для этого из Англии привезли всякие станки и механизмы, которые по его словам, не только ускорят дело, но и сделают производство не таким шумным и вредным. Я мало что понимаю в технике, но прогресс мне определенно нравится.       

Специально для рабочих нового цеха Лука построил целую улицу добротных кирпичных домов на английский манер. На каждую семью отдельный дом с двумя комнатами и кухней. Все дома примыкают друг к другу и стоят сплошной красной стеной вдоль улицы. У каждого домика отдельный вход и маленький палисадник перед крыльцом.

А для детей рабочих при заводе Лука Артемиевич открыл школу для обучения ремеслу и ясли для младенцев.

Не все купцы так относятся к своим работникам. Вон недалеко от завода Луки Артемиевича стоит фабрика заводчика Поливанова. Так там авария за аварией. То покалечится кто-то спьяну, то наоборот станок сломают. И ропщет народ. А хозяину все «трын-трава» да «море по колено».

У Луки Артемиевича такого никогда не бывает. Он настоящий, хороший хозяин, по-крестьянски мастеровит. Во все вникает сам. На заводе днюет и ночует. Но и нрав у него крут. Не выносит пьянства и безделья по будням.

Рядом с его заводом нет ни одного питейного заведения. Нещадно выгоняет выпивох и в кровь бьет проворовавшихся приказчиков. Его многие побаиваются, но, безусловно, все уважают.

Даже купцов, торгующих табаком или спиртным, он презирает.

- Совесть люди потеряли. Мошну набивают, а народ губят нехристи. Только беса тешат.

Зато праздники Лука Артемиевич любит отмечать с размахом и широким застольем. Каждое Рождество он идет со всей семьей, детьми и домочадцами к своим рабочим с подарками и гостинцами. Рядом всегда его тишайшая Домна Анисимовна.

Из саней достают корзины со сладостями, пирогами, колбасами, детскими книжками, яркими платками и отрезами ситца женщинам на платья.

Радостно и дарителям, и дары принимающим. Ведь подарки дарить – несравнимо приятнее даже, чем получать. Все смеются. Зардевшаяся от внимания хозяйка выносит дорогим гостям на блюде свое угощение. Звучат здравицы за хозяев и гостей.

Любит он этот ритуал. А как разойдется не на шутку, так и давай «Барыню» плясать. Только перед этим крикнет:

- А ну, Порфиша, держи лампу. Плясать иду.

Это для того, чтобы не разбить керосиновую лампу, висящую над столом.

Пляшет он так же яростно и от души, как все делает в своей жизни.

Бешеная энергия бурлит в этом человеке! Он всех заражает своим жизнелюбием. Люди, пообщавшись с ним, моментально и навек попадают в плен его обаяния.

«Я, – говорит Лука Артемиевич, - Богом поставлен жизнь направлять. У нас народ работящий. Мы еще всей Европе покажем, что русский мужик может руками сотворить. Вот мой батюшка из крепостных вышел. И я прекрасно знаю, каково это – «быть в крепости».

Сейчас, слава Богу, не прежние времена. А то ведь любой болван из благородных мог приказать тебя плетьми выпороть ни за что, ни про что.

А нам повезло с помещиком. Мудрый был человек, Царствие ему Небесное. Он вот и батюшку моего ремеслу обучил и вольную дал. Да еще много головастых парнишек из нашей деревни к делу приставил.

Любил он школу в своем имении инспектировать. Каждую весну устраивал экзаменовку и у учителя выпытывал, кто на что годен. А потом многих по их соответствию и склонностям учиться посылал.

Грамотным ведь человеку, даже простому, быть хорошо. Можно и в извоз, и в лавку приказчиком, и на железную дорогу. Или, опять же, торговлей заняться. Так батюшка мой мальчонкой с пирожкового лотка начал, как князь Меншиков, друг Петра Великого.

Барин кого за свой счет, а кого и за государственный выучил. Есть такой закон – брать способных детей из простого народа в гимназии на обучение за государственный счет. И в университете им платят стипендии.

Вон знаменитый художник Айвазовский (Айвазов) был с тринадцати лет личным стипендиатом царя. И каких вершин в живописи достиг! Море у него на картинах того и гляди тебя волной обдаст. И таких самородков, начиная с Михайло Ломоносова, в России много. Всего человек может добиться. Было бы желание да настойчивость».

Прекрасно помню последнее появление Луки Артемиевича в нашем доме.

Он возник на пороге огромный, в запорошенной снегом медвежьей дохе. Мороз был в ту зиму жуткий. Ехал он по своим купеческим делам на север прямо по замерзшей реке в санях. Возвращаться планировал через пару месяцев.

Обсудив в кабинете какие-то коммерческие вопросы, они с папой вышли к чаю. Возбужденный, веселый он мечтал за столом, как весной начнет поставлять свои товары в Европу. «Чтобы все знали, что мы тут щи не лаптем хлебаем».

Мне очень нравился Лука Артемиевич. Я им просто восхищалась. Он был в моих глазах настоящим былинным богатырем.

Вот такие люди были первопроходцами земли русской. Это они собрали ей такие огромные неосвоенные пространства. Это они построили в глухой тайге крепости и города, открыли несметные полезные ископаемые и проложили торговые пути.

Я была немного в него влюблена. Вот за такого мужчину надо замуж выходить! За такого авантюриста и романтика!

Жаль только, что он такой старый. Ему ведь уже, наверное, целых сорок лет. А то я бы пошла за ним, кажется, на край света! Правда, увы. У него уже есть Домна Анисимовна.

- А что, любезная Екатерина-свет-Николавна, раскиньте–ка на меня карты. Как там дело мое пойдет?

Мама моя обучалась в институте благородных девиц. И там дворянских девушек специально учили карточным играм, чтобы жена в будущем могла занять гостей в отсутствие мужа. Это не считалось «мовэ тоном», хотя азартные игры, конечно же, осуждались.

Еще во времена царицы Екатерины Великой был издан царский указ, запрещающий азартные игры. Ведь глупые юнцы порой за одну ночь проигрывали все наследство предков, а потом стрелялись.

Мама очень хорошо гадала и не заставила себя долго упрашивать. Разложив колоду, она немного помолчала и вдруг сказала:

- Дорогой Лука Артемиевич! Не надо бы вам сейчас ездить. Не будет пользы, только время зря потеряете. И опасность какая-то видится.

- Ну, что вы, голубушка. Все давно решено. И не упрашивайте. Проволочки тут не нужны. Нужно дело делать, а не на печи отлеживаться. Ну, а на случай опасности у меня вот, что имеется.

И он достал из саквояжа новый браунинг.

- Не беспокойтесь, все будет хорошо.

И он уехал. Больше живым мы его не видели. Обратно он возвращался ранней весной. Лед кое-где уже начал таять. И сани провалились в такую не заметную сверху полынью. Будучи очень сильным человеком, он сумел выбраться, но на морозе простудился и умер от воспаления легких в мужицкой избе за сто верст от дома.

Мама никогда больше не брала карт в руки. А в моем сердце как будто с пронзительным звоном лопнула струна. И стало так остро больно и одиноко, словно умерла часть меня, и ничем и никогда ее уже не оживить. И весь огромный, яркий мир как-то потускнел без Луки Артемиевича.

Прошло более полувека. Завод при советской власти давно стал государственным, но рабочие по-прежнему жили в домах, построенных Лукой Артемиевичем. Только не по одной, а уже по три семьи в доме.

Продолжение

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded