dem_2011

Categories:

Мартын и Наталка в Народном доме

Григорий Иоффе
10 декабря 2020

Глядя  на дореволюционную открытку с изображением этого здания, многие  подумают: «Чей-то дворец». Нет — дом, и не чей-то, а народный. Народный  дом, каких в России до революции было построено немало.

А  в Петербурге это здание знают все, даже маленькие дети. Потому что мимо  него они ходят в зоопарк. В зоопарке — кого только нет! Но главные там —  белые медведи. И если не опоздать к их обеду, можно увидеть, как ловят  они на лету огромных рыбин.

А потом, на обратном пути к метро,  ребята снова пойдут мимо этого здания и вдруг увидят афиши детских  спектаклей. «Мам, хочу на Щелкунчика!» — закричит девочка. И её  маленький братец баском добавит: «А я — на Бабу-Ягу!»…

Теперь в этом  здании — театр «Мюзик-Холл». Но с полвека назад здесь располагался  кинотеатр «Великан». И вправду великан — самый большой в Ленинграде. А  ещё раньше, до революции, был тут самый большой в России Народный дом.  Первый из многих, которые в предреволюционные годы возводили по всей  стране. Вплоть до самых далёких от столиц городках, сёлах и станицах.

Народные дома, которые начали создаваться в России в 1880-е годы, можно  назвать культурно-просветительскими учреждениями нового типа для самого  широкого круга населения. Они включали в себя театрально-концертные  залы, библиотеки и воскресные школы, торговые лавки и буфеты. Часть  помещений отводилась для лекционной и кружковой работы.

Находившиеся  в ведении Попечительства о народной трезвости, Народные дома по большей  части были государственными, но строились и частными благотворителями.  Одним из самых известных и значительных стал «Народный дом Императора  Николая II», построенный в Александровском парке Санкт-Петербурга в  1899–1901 годы по инициативе председателя Петербургского городского  попечительства о народной трезвости принца Александра Петровича  Ольденбургского.

Первоначально в комплекс императорского Народного  дома входили два здания, или два зала: Театральный (в 1932 году он  сгорел, и на его месте построили Театр имени Ленинского комсомола, ныне —  «Балтийский дом») и Железный — зал для концертов и гуляний (с 1959 года  здесь находится Планетарий). В 1910–1911 годы к правому крылу Народного  дома пристроили здание Оперного зала на 3000 мест. До 1978-го здесь и  размещался кинотеатр «Великан», переоборудованный после ремонта в 1988  году под Ленинградский (ныне — Санкт Петербургский) государственный  театр «Мюзик-Холл».

После первой русской революции, уже с 1905 года,  строительство народных домов стало получать всё большую официальную  поддержку муниципальных и городских властей. И это была не только забота  о народном благе, но и один из уроков, сделанных властями после  революционных потрясений. Надо было как-то отвлекать людей, особенно  молодых, от участия в политической деятельности, занять делом рабочую  молодёжь, а заодно и противодействовать массовому пьянству.

После  революции 1917-го года бывшие Народные дома становятся культурными  центрами нового типа — рабочими и сельскими клубами, домами и дворцами  культуры, для которых строились, в том числе, и новые здания. Яркий  пример такого зодчества — Дворец культуры имени М. Горького, возведённый  в Ленинграде, у Нарвских ворот в 1927 году и разорённый в нынешнем,  2020-м. В 1937 году его архитектор Александр Гегелло получил за свою  работу «Гран-при» на Всемирной выставке в Париже.

А теперь вернёмся в  начало ХХ века. И перенесёмся из столицы Российской империи на Кубань, в  станицу Старощербиновскую, где жили мои родные. Там тоже был свой  Народный дом. Местный историк-архивист Ю.А. Сковорода рассказал о нём в  статье «Театр? У нас?», опубликованной в районной газете «Щербиновский  курьер» 11 декабря 1992 года.

Первые сведения о станичном культурном  центре появились в ноябре–декабре 1909 года в газете, издававшейся в  Ейске. Речь шла о делах, происходивших в построенном за три года до того  здании Старощербиновского ссудно-сберегательного товарищества.  Оказывается, это товарищество, «не ограничиваясь своей специфической  задачей… понимает свою обязанность несколько шире и старается идти  навстречу по удовлетворению тех или иных потребностей населения. Так,  выстроив собственное, не без претензий на красоту и изящество здание,  оно открыло нам доступ к хорошим развлечениям, предоставив для этих  целей прекрасный зал с готовой сценой, декорацией и местами для  публики».

В  Старощербиновской всем знакомо здание стоматологического отделения  районной поликлиники на Красной улице. В перечне объектов культурного  наследия (2009 год), расположенных в черте станицы, оно значится как  объект, представляющий архитектурно-историческую ценность. До революции  здесь был Народный дом, а в 1920-е и, очевидно, в 1930-е годы —  поселковый клуб
В Старощербиновской всем знакомо здание стоматологического отделения районной поликлиники на Красной улице. В перечне объектов культурного наследия (2009 год), расположенных в черте станицы, оно значится как объект, представляющий архитектурно-историческую ценность. До революции здесь был Народный дом, а в 1920-е и, очевидно, в 1930-е годы — поселковый клуб

Культурная  жизнь станичного Народного дома начиналась без особых претензий —  танцевальные вечера, балы-маскарады под Новый год… Но брошенные местными  меценатами семена попали в благодатную почву. Стихийные уличные хоры —  старинная традиция, вывезенная предками кубанских казаков с Украины, —  стали собираться поближе к Народному дому. Откуда-то взялись и свои  драматические артисты! Зал, освещённый керосиновыми лампами, всегда был  набит битком.

В «Наталке Полтавке» неподражаем был красавец Степан  Филиппович Моисеенко. Игрой на сцене увлеклась и его жена Ирина  Ефремовна. Рядом со старшими блистал двадцатилетний артист Иван  Афанасьевич Гапонов.
Спектакли ставились даже в годы Гражданской  войны, когда по станице нередко прокатывались боевые действия. А в  двадцатые годы жизнь здесь вновь закипела. Вместе с классикой (Чехов,  Островский) ставили особо любимые местной публикой украинские пьесы — с  песнями, танцами, с близким и понятным всем юмором.

К «Наталке  Полтавке» и «Запорожцу за Дунаем» добавились «Мартын Буруля»,  «Наймычка», «Дай сэрдцу волю — завэдэ в нэволю», «Пока сонце зийдэ, роса  очи выисть». Каждые месяц-полтора самодеятельные артисты выдавали новую  пьесу. В станице появились свои театроманы. Один из них, П.Ф. Самойлик,  тогда ещё мальчишка, вспоминал:

— Бывало, с другими ребятами  приходилось целый день сидеть под сценой, чтоб без билета попасть на  спектакль. И как до слёз было обидно, когда нас находил кассир и с  позором изгонял из зала!..

Перед началом спектакля, прямо на улице,  играл духовой оркестр. В памяти старожилов остались фамилии некоторых  его участников. Дирижировал Нефедов, на баритоне играл Дерюга, на трубе —  Харин, а лучшим кларнетистом был Куренной.

Однако наступили другие  времена. На смену нэпу пришла коллективизация, и песни, театр остались в  прошлом. Теперь в бывшем Народном доме казаков собирали на сходы и  уговаривали, а то и заставляли вступать в колхозы. А в 1932-м–1933-м  страшный голод, организованный партией и правительством, выкосил на  Кубани две трети станичников. Какие уж тут песни, какие постановки!..

О том, что было в старом Народном доме позже, когда станица наполнилась  переселенцами, ничего неизвестно. Весь довоенный архив был уничтожен во  время немецкой оккупации в конце 1942-го — начале 1943 года. Наверное,  во второй половине 1930-х в станице снова заработал клуб, и именно на  его сцене давал свои концерты оркестр, который мы видим на старом  снимке. Уже не духовой, игравший, судя по составу, классическую музыку,  он принёс в недавно ещё украиноговорящую станицу русскую городскую  культуру.

Эту  фотографию, сохранившуюся в её семье, Лилия Алексеевна Ананьева  принесла в районный архив два года назад. Играет коллектив довоенного  станичного оркестра, участником которого был её родственник. Хотя  оркестр этот, судя по всему, был во всех отношениях «смешанным», вполне  возможно, что в нём играл и кто-то из старых музыкантов, уцелевших после  голодомора. И не того ли самого кларнетиста Куренного, держащего в  руках свой любимый инструмент, видим мы на этом снимке?

Мне же  остаётся предположить, что в зале среди слушателей — почему бы и нет? —  были моя бабушка Ксения с дочерями Женей и Витой, а рядышком её отец  Герасим Гурьянович Фирсов, приехавшие в Старощербиновскую в качестве  переселенцев в 1934 году…

Давно уже нет на свете ни этого оркестра,  ни его слушателей. Ни той народной культуры, которая процветала сама по  себе, в силу народных традиций.

(Фрагмент из книги «100 лет с правом переписки», главы из которой можно прочитать на сайте peterburg21vek.ru)

Источник

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded