dem_2011

Таня Иваненко

21 июня 2017

Татьяна Иваненко в 20 лет
Татьяна Иваненко в 20 лет

Из интервью режиссера Георгия Юнгвальд-Хилькевича журналу "Караван историй".

... Никогда не лез к Володе с расспросами, тем более про личную жизнь, знаю лишь то, что мог наблюдать или он рассказывал сам. Догадывался, что в семье с Люсей не все мирно, сложные были отношения у него с ней, со старшим сыном Аркадием, не желавшим видеться с отцом после развода. В отличие от младшего Никиты, который отца обожал и стоял наготове в воротах детского сада.

А про отношения с Татьяной Иваненко и Мариной Влади Володе и говорить ничего не нужно было, потому что я и так видел все как есть. Марина была официальной женой Высоцкого, и их громкий роман воспет и тысячу раз обмусолен со всех сторон всеми и ею самой. Единственной истинно и глубоко любящей Высоцкого женщиной была, конечно, Таня Иваненко, актриса Театра на Таганке. Вокруг ее имени и их загадочной любви до сих пор ходят слухи и сплетни. А я знаю эту историю не понаслышке.

Они с Высоцким никогда не жили в одной квартире, не оформляли свои скрытые от посторонних глаз отношения, но Таня была с ним еще до появления Влади и продолжала быть рядом практически все годы нашего с ним общения. Для Иваненко ничего, кроме Высоцкого, не существовало в жизни, он был центром Вселенной, нет — вся Вселенная. Остальное — ерунда. Это та любовь, о которой мечтает любой мужик. И когда Высоцкий для нее умер, а это случилось до его физической смерти, она исчезла из реальной жизни, будто растворилась.

Начало романа Володи с Мариной (при том, что отношения с Иваненко не прекращались) совпало с моим романом с Таней Черновой, хотя формально я еще был женат — ситуация зеркальная. В тот момент мы были наперсниками друг для друга, делились, рассказывая, как сильно влюблены. Вдобавок обе не рядом: моя — в Ташкенте, его — в Париже. И мы часами ворковали с возлюбленными по телефону, я с Таней, он с Мариной, жил я тогда у Володи. А его линия, естественно, прослушивалась. Высоцкий говорил в трубку гэбистам: «Ребята, это очень личное. Прошу, не слушайте. Я вам потом спою». Щелчок — и отключились. Он: «Мариночка, любимая...» Закончил разговор, минут через десять-пятнадцать — звонок. Беру трубку, там: «Володь, мы ждем обещанного». Кричу ему: «Володя, тебя — кагэбэ!» Ну и все. Часа два он им пел, а я стоял рядом, работая микрофоном для чекистов, трубку держал.

И вот когда Володя говорил с Мариной по телефону — это были самые яркие сцены в их отношениях. Когда они находились рядом, ничего подобного не было, ну, или это бывало не при мне. Никогда не видел его страстным с Мариной. С Таней он не скрывал своих чувств, был самим собой, а с Мариной вел себя как западный человек: сдержан, предупредителен. Я не узнавал Володю и тяготился, когда мне приходилось быть с ними обоими одновременно. Мы были открыты друг перед другом. Я говорил:

— Володь, ну не получится ничего, такие вы разные, это просто невозможно. Вы оба играете в какую-то игру.

— Что ты х... несешь? Как ты можешь? — Высоцкий обижался на меня, но эти перепалки не меняли наших отношений.

Мне Марина как женщина не нравилась совсем, ни внешне, ни внутренне, что, впрочем, наверное было взаимно. Хотя она никогда не демонстрировала своего истинного отношения к кому-либо, в том числе и ко мне. Как французы обычно: о, фантастик! А что они там на самом деле думают — поди знай. Все это было в Марине в полной мере, она очень холодная женщина, истинная француженка, а они эмоции дальше пуговицы не пускают. Ни капли русских страстей, жертвенности — легкость во всем.

У Высоцкого запой, желудочное кровотечение, его рвало собственной печенкой. Лежал на кровати бледнее смерти, слабый, худенький, совсем маленьким казался под белой простыней, как ребеночек. Марина уезжала в пресс-клуб, вызывала Таню Чернову, тогда уже мою жену, та ночью приезжала и сидела с Володей, подтирала там за ним. Влади потом подарила Тане золотое колье, по тем временам таких вещей ни у кого в помине не было, разве что у дочери Брежнева. Но как можно уехать в пресс-клуб, курить сигареты и болтать, когда любимый валяется при смерти? Вот вам любовь по-французски. Чтобы Танька Иваненко его на кого-то бросила, когда он болеет? Да она скорее бы себе руку отрубила! Готова была и летела к нему с уколами по первому звонку, бросив все, хоть на край света. Это была вот такая, как в кино, самоотверженная любовь — по-русски. Наверное, Марина любила его по-своему. Но мне трудно это понять.

Почему, имея Танину любовь, такую, о которой всякий нормальный мужик может только мечтать, Высоцкий сделал выбор в пользу Влади — для меня загадка. Тем более что, судя по всему, Володя не так уж сильно ее любил. Говорил, что обожает, но я-то вместе их ви-дел! И так же видел их вместе с Таней: какие там были страсти как с одной, так и с другой стороны. Он ей, сидя за столом в ресторане, руку невзначай на бедро клал, она загоралась вся и трепетала так, как иные женщины не способны на вершине самого великолепного секса. Она и без того невероятной, божественной красоты девочка, но от малейшего его прикосновения преображалась. Невозможно было это наблюдать — завидно.

А как она смотрела на него, половичком готовая стелиться у ног! Я как-то вместе с Иваненко пошел на «Гамлета» второй раз, она — в сто двадцать второй, наверное. В результате весь спектакль глядел не на сцену, а на Таньку. Она, конечно, очень соблазнительна, но дело совсем не в этом. Надо было видеть, как она погружена была полностью в Высоцкого-Гамлета, будто играла вместе с ним — необыкновенное впечатление.

Прекрасно его, как мужчина, понимаю: можно влюбиться и захотеть какую-то женщину, а та, которая была до этого, еще какое-то время тянет, тянет, и трудно очень с ней порвать. Вот влюбился он во Влади! Но была Танька с ее нечеловеческой любовью, к тому же глубокий доверенный друг, и он продолжал тайно с ней встречаться. Ему было стыдно, что Марине изменяет, он мучился, все время мучился. Скорее всего понимал, что надо разрубить этот гордиев узел, хотел порвать с Иваненко, но не мог. Как выпьет — так к Тане.

Высоцкому необходимо было отдохнуть, питаясь беззаветной жертвенной любовью — по-нашему, которую дарила только Таня. Любой мужик тянется к такому безусловному чувству, когда без вопросов, что бы ты ни сделал. Марина так любить не могла. Ему нужна была другая женщина не потому, что он был развратен по натуре, а потому, что ему необходимо было то, без чего он просто не мог дышать, — русский дух. Тот, что ему давала Таня, а когда он с ней расстался, давала Оксана. И была бы еще третья, если бы с ней что-то не вышло, четвертая — но здесь, в нашей стране...

Влади говорила: дескать, ах какая я молодец, вывела Володю из запоя, и он не пьет. И это истинно бывало так. Всегда привозила с собой лекарства, даст ему шипучую таблеточку, вычистит и уезжает. Понимаю, она живет в Париже. Но понимаю и то, что с Таней он бы не начинал пить снова и снова. Знаю, о чем говорю, потому что происходило все у меня на глазах в моем доме в Одессе. Марина уезжала, Володя опять начинал пить, приезжала Таня, возилась с ним как с дитем малым, ни на минуту не оставит без присмотра, чтобы, не дай бог, не соблазнился, не выпил где-то с кем-то.

Только Таня Иваненко могла бы помочь ему соскочить с этого чертова круга своей преданной любовью. Я снимал ее в фильме «Внимание, цунами!». Начал снимать очень довольный: у нее там такие портреты в картине — чокнуться можно. Все женщины Володи хороши, но самая красивая — Таня. И вдруг, когда работа была в разгаре, Володя приехал ко мне на съемочную площадку нетрезвый и заявил:

— Не снимай Таню!

— Володь, это невозможно.

— Не снимай, и все.

— Не могу. Я тебя обожаю, преклоняюсь, но поезд ушел.

Действительно, процесс уже был запущен, а потом — к Тане я относился исключительно хорошо. Высоцкий обиделся жутко. Выяснилось, что он озверел, узнав, что Иваненко забеременела, и потребовал сделать аборт, пригрозив самым для нее страшным: что она больше никогда его не увидит. Таня ответила: «Я не могу убить твоего ребенка и готова за его жизнь заплатить любую цену». После этих слов, распалившись, Высоцкий заявил, что если Таня родит, он для них обоих — и для нее, и для ребенка — умрет! «Что ж, я буду нести этот крест и исчезну из твоей жизни».

И исчезла начисто, испарилась как призрак. Ушла из театра, мой фильм стал первым и последним. Никто не знает, где она, не знают ничего и об их с Володей родившейся и уже повзрослевшей дочери. Таня никогда ни слова не написала и не сказала о романе с Высоцким. За четверть века с тех пор был один звонок. В своей статье о Володе в день какой-то годовщины его смерти я написал о Тане то, что на самом деле думаю. Что она не только самая преданная и любящая женщина Высоцкого, но и просто великая женщина. И у меня дома раздался звонок, снял трубку и услышал ее голос: «Спасибо. Это Таня Иваненко». И — ту-ту-ту — отключилась. Я даже сказать ничего не успел... 

Источник: https://spletnik.ru/blogs/pro_zvezd/144495_nastoyashcaya-zhenshcina-i-nastoyashcaya-lyubov-vysotckogo-tatyana-ivanenko

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded