dem_2011 (dem_2011) wrote,
dem_2011
dem_2011

Category:

Выходцы из России в музыкальной культуре Израиля (продолжение 2)


А в прежние времена – было ли то собирание и сохранение в первозданном виде еврейского фольклора, еврейской песни (Идельсон, Энгель, Нисвицкий), изучение самобытных явлений в еврейской музыке (труд о знаках кантилляции в Танахе Соломона Розовского, изданный позднее в Америке), или проект объединения стран Средиземноморья через искусство музыки, исходящего из Эрец-Исраэль (Давид Шор), или построение здесь «Храма искусств» того же Мордехая Голинкина и создание национальной оперы, способствующей, по замыслу автора, распространению и укреплению древнего иврита, или, наконец, забота о создании и пропаганде подлинно еврейской музыки – всё это опиралось на идеи музыкального просвещения. Эти направления в основе своей имели стремление, при уважении к собственным древним традициям, приобщить еврейский народ к мировой сокровищнице музыкального искусства. Таковы были планы… Им суждено было сбыться во всей полноте лишь через долгие годы.

 
Надо сказать, что ко времени прибытия в Палестину первых значительных музыкантов из России уже существовало в новом ишуве общество «Скрипка Сиона», созданное силами местных деятелей в 1904 г. Целью, которую оно ставило перед собой, было «привлечение из-за границы музыкантов с международной репутацией и налаживание связей с иностранными музыкальными обществами»9. Это осуществлялось по мере возможностей. В числе приглашённых, вполне естественно, оказались и деятели только что возникшего Петербургского Еврейского Общества (1908).

В 1920-е годы петербургские музыканты – члены Общества еврейской народной музыки занимали доминирующее положение в музыкальном мире Палестины. Их вклад нашёл отражение в пространном исследовании Леонида Сабанеева, публикация которого совпала с иммиграцией Энгеля10.

Среди приезжавших были исполнители, были и те, кого вдохновляли на сочинение музыки новые впечатления, подаренные древней библейской землёй. Иные брались за перо, чтобы запечатлеть происходящее здесь в музыкальной жизни. Другие занялись педагогическим трудом, обучая детей и взрослых.

В первом десятилетии ХХ века с концертными выступлениями посетили Палестину Давид Шор, петербуржец Арье Нисвицкий (1885–1984), композитор из Москвы Михаил Гнесин (1883–1957), который даже начал писать здесь оперу «Юность Авраама». Гнесин, правда, вернулся затем в Россию. А. Д. Шор в 1925 году вновь приехал в Палестину и развил здесь бурную  музыкальную деятельность11.

Нисвицкий же, поселившись в Палестине ещё в 1921 году, занялся композицией и обучением детей, а самое главное – собиранием и записями еврейских песен. Он принял затем ивритскую фамилию Абилеа, под которой  и остался в истории израильской музыки. Известный музыковед Белла Бергинер-Тавгер не случайно упоминает его имя в статье о русских евреях, стоявших у истоков создания Иерусалимской академии музыки12.

Знаковой фигурой, вслед за уроженцем Латвии Авраамом Цви Идельсоном, стал приехавший из России музыкальный обозреватель солидной газеты «Русские ведомости»  Йоэль (Юлий) Энгель (1868–1927). Записью и собиранием еврейских  песен  занимались по приезде в Палестину и некоторые другие музыканты и аранжировщики из России. Но, пожалуй, никто из них не был так последователен в своих устремлениях, как Энгель. По приезде в Эрец-Исраэль он обратился непосредственно к еврейской песне и стал заниматься обучением всех желающих. Этим гуманным побуждениям Энгеля воздал должное известный скрипач и музыковед Яков Сорокер13. Знаменательны слова Энгеля, которые он часто, по свидетельству близких, произносил, имея в виду своё еврейское происхождение: «Надо отдавать долги…». Здесь, на земле предков, Энгель нашёл благодатную почву для осуществления задуманного еще в годы учебы в Московской консерватории. Энгель был человеком высокой чести, его почитали в Петербурге и в Москве. Его ценили Рахманинов и другие большие музыканты.

Важные обобщения по поводу еврейской песни Энгель изложил ещё в России, выступив с докладом на собрании Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии: «Ещё несколько лет тому назад сомневались, существуют ли вообще у евреев светские песни широко распространённого народного типа и значения… Но еврейская песня действительно существует и представляет крупный самостоятельный интерес как этнографический, так и художественный… Говоря о еврейской музыке, следует различать в ней две области: духовную и светскую. В духовной музыке … мы встречаем напевы, несомненно, древние, которые поются более или менее одинаково почти всеми евреями на земном шаре. Происхождение этих древних напевов теряется во мраке столетий, а может быть, даже тысячелетий. Но главное наше внимание сегодня направлено не на синагогальные напевы, а на светскую музыку евреев. Вы услышите нечто вроде еврейского песенного микрокосма… Те мелодии, которые сегодня будут исполнены на инструментах, запи-саны лично мною»14.

Позволю себе à propo сослаться на собственные заметки о личности этого большого музыканта и добросердечного человека, имя которого теперь увековечено в Израиле одной из престижных премий для композиторов и музыковедов:

«Йоэля Энгеля очень почитают в Израиле. И всё-таки складывается впечатление, что здесь неполно представляют себе его облик, саму личность этого крупного и блестящего музыканта, одержимого идеей развития родного еврейского искусства. Мало значения придаётся его окружению в Москве, контактам с поистине великими людьми, чьи имена блистают на небосклоне мировой культуры (среди них были Чайковский, Танеев, Рахманинов и многие другие). А ведь это сыграло, пожалуй, главную роль в формировании неординарной личности Энгеля»15.

По воспоминаниям современников, он был особым человеком, обладавшим незаурядными личными и профессиональными качествами. В Эрец-Исраэль этот блестящий профессионал, по словам дочери, приехал искать корни еврейского мелоса в Палестине  и проверить, как он сохранился в музыке народов.  «Кроме того, – рассказывает она, – его пригласили помочь в организации там народной консерватории «Шуламит». Остаётся только сожалеть, что этот подлинный энтузиаст национальной идеи ушёл из жизни так рано, прожив на земле предков лишь три года. Его внезапная кончина означала большую потерю для еврейской культуры.

Другой колоритной личностью был энтузиаст той же идеи Давид Шор, появившийся в Палестине ранее Энгеля, прежде всего с концертными выступлениями.

Развитие музыкальной культуры в Еврейской общине Палестины Давид Шор называл дорогим для себя делом. В одном из писем он писал: «Я много меньше могу высказать Вам, нежели чувствую, как дорого мне, чтобы музыка процветала в Палестине»16. Он записывает: «…во всё время моего пребывания там (в Палестине. – И.М.) у меня было чувство человека, попавшего к себе домой. <…> Особенность моего душевного состояния давала мне возможность направить своё внимание на людей, охваченных духовными стремлениями, <…> колонии, где я видел людей, идейно настроенных, работающих под знойными лучами солнца и создающих условия для возрождающейся новой еврейской культуры <…> Там и только там еврейский народ скажет ещё своё слово…»17. Знаменательно убеждение Шора, высказанное в письме к единомышленнику виолончелисту Иоахиму Стучевскому18: «Только русские евреи (курсив мой. – И.М.) правильно поняли и почувствовали Палестину. У наших американских и немецких братьев всё ограничивается интеллектом»19. Высокий профессионал, Шор мыслил масштабными категориями. Он записал в дневнике то, что в идеале представлялось ему наиважнейшим: «Раскрепощение национальных рамок и приобщение к человечеству, слияние с ним. Ввести всюду эту настойчивость, энергию, интенсивность, остроту ума, и этим обогатить другие культуры, обогатить себя достоинствами других наций. Мне эта идея не то, чтобы понравилась, но стала частью моего существа. 05.01.24»20. Опираясь на свой богатый педагогический опыт, Шор советовал местным музыкальным педагогам соблюдать последовательность в обучении музыке: «Первое дело – развить музыкальный слух и вкус – это совместное пение, а потом уже скрипка и фортепиано. И сейчас прошу Вас больше всего обращать внимание на хор»21.

Предваряя приезд в Палестину известного композитора Михаила Гнесина, Давид Шор писал Марии Ицхаки, руководившей в те годы музыкальной школой в Иерусалиме: «…на днях к вам поедет большой музыкант и художник Михаил Гнесин. Он всей душой предан делу, и вы в нём найдёте друга и советника. Вы всё ему должны показать и считаться с его мнением. Он всё должен исследовать и выработать сообща со всеми преподавателями систему настоящего художественного преподавания…»22. Д. Шор вошёл в число основателей музыкального общества «Нигун» (1929).  Этим обществом заинтересовался тогда Еврейский университет, и Шора  пригласили  «руководить музыкой» в стране»23, чем он особенно гордился.

В наше время, почти через столетие, в оценке деятельности Давида Шора, радетеля еврейской культуры, ощущается его настойчивые усилия разорвать некоторую ее замкнутость: «Поднимая вопрос о слиянии национальной культуры с мировой, Шор тем самым увидел и сумел сформулировать проблему, превратившуюся в дальнейшем, после провозглашения Государства Израиль, в центральную и жизненно важную – в проблему взаимосвязи и взаимопроникновения еврейской, русской и западной культур в современном Израиле…»24.

Быстротекущее время принесло за  столетие много знаменательного. С каждой новой волной алии общая обстановка и культурная жизнь в стране Израиля обновлялась.

Русско-еврейским культурным связям во многом способствовали и продолжают способствовать музыканты из России, теперь уже из  бывшего СССР. Это дирижёр  Валерий Гергиев, скрипачи Эдуард Грач, Владимир Спиваков, альтисты Гидон Кремер, Юрий Башмет, пианисты Олег Майзенберг, Николай Петров, Дмитрий Башкиров, виолончелистка Наталья Гутман и многие другие.
 

Москвичи и петербуржцы – музыканты, приехавшие в Палестину по зову сердца в первые десятилетия минувшего века, не могли знать, что со временем в этот процесс включатся и грузинские, и молдавские, и бухарские и прибалтийские евреи. И даже из далёкой российской Сибири приедут те, кто несёт в душе, а соответственно и в творческих проявлениях, свою причастность к культуре еврейского народа. Среди них многие получившие хорошее профессиональное образование в крупных российских городах, воспитанные на русских традициях. Приехали и те, кто успел в странах исхода занять авторитетное положение, что, к сожалению, не всегда сразу получало должную оценку на исторической родине. Но время работало на этих творческих людей. Их усилия здесь не пропали даром. Как всякий живой процесс русско-израильские музыкальные связи по своей интенсивности на протяжении века были подвержены закономерной пульсации, включали подъёмы и спады, вовлечение на разных стадиях разного числа музыкантов-профессионалов.
____________
9 Там же. С.46.
10 Там же. С.109.
11 См.: Д.Шор. Воспоминания. Иерусалим: М., 2001.
12 Б.Бергинер-Тавгер. Выходцы из России у колыбели Иерусалимской академии музыки // РЕВЗ. Т.11. С.130-139. 
13 См. его ст.: «Говорят, есть такая страна…» // ЕВКРЗ. Т.2. С.374-391; Яков Сорокер автор  библиографического лексикона в 2-х частях «Российские музыканты – евреи». Иерусалим, 1992.
14 Цит. по кн.: Ю.Д.Энгель. Глазами современника. М., 1971.
15 И.Милютина. Между прошлым и будущим. Израиль, 2004. С.60. 
16 Д.Шор. Воспоминания. Иерусалим – М., 2001. С.291. 
17 Там же. С.273.
18 О Стучевском см.: Я.Сорокер. Последний из могикан // ЕВКРЗ. Т.4. С.335-345.
19 Хиршберг… С.135 
20 Там же. С.31.
21 Там же. С.293.
22 Там же. С.292.
23 Там же. С.108.
24 Ю.Матвеева. Предисловие к  «Воспоминаниям» Д.Шора. С.31.

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments