Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Лука Артемиевич – человек дела

Марина Деева. Дворянская семья в XX веке. Главы из неопубликованной рукописи

Недавно мы ходили с папой к его другу - главе известной купеческой фамилии Р. В молодости они учились в одном университете, играли в любительских спектаклях, спорили о смысле жизни и будущем России.

Папу Лука всегда уважал больше всех своих друзей. Только папа мог остановить горячего спорщика, когда у того заканчивались аргументы и он решал поставить «заключительную точку» на столе своим огромным кулачищем. Стол чаще всего сразу приходил в негодность.

Папа никогда не заносился из-за своего дворянства. Не то, что некоторые.

Многие аристократы могут вести коммерческие дела с негоциантами, иметь, как сейчас говорят, «общий бизнес». Но дружить? Увольте. Так и детей своих воспитывают, отгораживаясь от простолюдинов.

Папа же всегда смеется, что родословные, конечно, очень важны, особенно в коневодстве, да век другой. Может, скоро и породистые кони не понадобятся.

А между прочим, даже царь Николай никогда не возносится над простыми людьми. Он вообще очень прост в общении и привычках. И дети его так же воспитаны. Никогда не скажут «Приказываю». Хоть и имеют полное право, да и как бы по рангу должны.    Известно, что они часто играют с детьми кухарки и посылают им от себя яблоко или конфету. А если те заболели - святую воду с просфорой.

Collapse )

Борисик и Георгий. О пользе хороших манер

Марина Деева. Дворянская семья в XX веке. Главы из неопубликованной рукописи

Мой младший братик Борисик еще очень мал. Он, конечно, заметно вырос  за последнее время. И его даже перестали уже одевать в платьица, как  одевают младенчиков. Всех одинаково, будто они все девочки. Теперь он  носит настоящие штаны до колен и очень этим горд. Правда, Валюша  говорит, что пока он не дорастет до настоящих брюк, считать его мужчиной  все равно никто не станет. 

Но это же никуда от него не денется, все это впереди. А пока он такой забавный. Мы все его просто обожаем. 

В карманах своих штанишек он хранит запасы самых немыслимых вещей. Там  лежит ванильный сухарик, огрызок химического карандаша, от которого рот  у него периодически синеет, колесико от игрушечной повозки, засушенный  жук, увеличительное стекло, пара гвоздиков и камень для их забивания,  выпрошенная у папы полушка, чтобы купить петушка на палочке. И еще масса  всякой подобной ерунды. 

Но убирать из карманов эти «сокровища» он никому не разрешает. Тем  более, что папа как-то сказал, что это «безусловно, полезные вещи». 

По этому поводу я даже сочинила ему стихи: 

          Люблю штаны.
          В штанах карманов много.
          В карманы можно положить
          По куче мусора
          И жить. 

Даже когда Борисик был малышом, он был удивительно толковый мальчуган.  Все понимал как-то по-своему и всех приводил в восхищение своими  «умными сентенциями», как выражается мама. 

Collapse )

Софья Толстая и Сергей Танеев: поздняя любовь или что-то большее?

Удивительным образом версия о том, что повесть «Крейцерова соната» была списана с реального увлечения Софьи Андреевны музыкантом Танеевым, укрепилась и часто появляется в статьях или комментариях. Но ведь на самом деле повесть была написана за несколько лет (в 1890 г.) до этого события. Причем событие это растянулось более чем на 10 лет.

А началось все со смерти семилетнего Ванечки,
младшего ребенка в семье и любимчика Софьи Толстой в 1895 году. Она очень тяжело переживала его смерть, много плакала, преобразилась и не терпела «недоброты» к кому-либо, даже самому неприятному человеку.

Лев Толстой прочувствовал ее болезненное состояние и стал приглашать в Ясную Поляну гостей, но лишь только Танеев оказал на Софью Андреевну успокаивающее воздействие. Он провел у них все лето 1895 года.

Софья Андреевна поначалу иносказательно писала о влиянии композитора на себя:

«Чувствую, что теряю сама душевное равновесие, которое утратила со смертью Ванички. Душа продолжает томиться, искать утешенья, новых ощущений совсем в других областях, чем те, в которых я жила при жизни моего милого мальчика. Куда меня вытолкнет, совсем не знаю».

Но затем стала писать, что «у женщин главное любовь».

В период 1897-1899 чувство Софьи Андреевны к С. И. Танееву доходило до высшего предела. В Москве она использует любой повод, чтобы увидеть его. Мать тринадцати детей и бабушка семерых внуков, она влюбилась и, можно сказать, искала встреч с композитором намного более рьяно, чем сам он:

Collapse )

Наум Коржавин. «В наши трудные времена...»

* * *

В наши трудные времена  
Человеку нужна жена,  
Нерушимый уютный дом,  
Чтоб от грязи укрыться в нём.  
Прочный труд и зелёный сад,  
И детей доверчивый взгляд,  
Вера робкая в их пути  
И душа, чтоб в неё уйти.     

В наши подлые времена  
Человеку совесть нужна,  
Мысли те, что в делах ни к чему,  
Друг, чтоб их доверять ему.  
Чтоб в неделю хоть час один  
Быть свободным и молодым.  
Солнце, воздух, вода, еда –  
Всё, что нужно всем и всегда. 

И тогда уже может он  
Дожидаться иных времён.               

1956

Источник

Что такое гарем?

Восточный гарем – тайная греза мужчин и олицетворенное проклятие женщин.

Традиционный  гарем (от арабского «харам» — запретное) – это в первую очередь женская  половина мусульманского дома. Доступ в гарем имел только глава семьи и  его сыновья. Для всех остальных эта часть арабского жилища — строгое  табу. Табу это соблюдалось настолько строго и ревностно, что турецкий  летописец Дурсун-Бей писал: «Если бы солнце было мужчиной, то даже ему  было бы запрещено заглядывать в гарем».

Collapse )

Вячеслава Полунин: «Не имейте дела с циниками и нытиками, заразительно страшно»

Вячеславу Полунину – 70 лет! Он умеет жить в удовольствие и превращать все вокруг в праздник – и на сцене, и вне ее!

В 1968 году Вячеслав Полунин основал театр «Лицедеи». Среди наиболее  известных его номеров того времени «Асисяй», «Низзя» и «Блю Канари». А  еще он обладатель многих престижных наград, артиста называют лучшим  клоуном мира.

Несмотря на свой возраст, Полунин сохранил способность по-детски  удивляться и радоваться жизни. Как сам говорит: «Самое важное занятие в  жизни – баловство. Не взрослей – это ловушка!»

Вячеслав Полунин считает, что его главная задача как артиста –  напоминать людям о том, о чем они мечтали в детстве. А еще он на  собственном примере показывает, что радоваться жизни можно всегда!

Мы собрали самые яркие высказывания артиста – своеобразные правила счастья Вячеслава Полунина:

«Собирай для дела только тех, кого хочешь обнять. Второй постулат. С  теми, кого не хочешь обнять, — ничего не получится. Я всегда собирал  свои команды, с которыми делал фантастические дела, только из тех, кого  хотел обнять».  

«Как только попадаешь в сложную ситуацию, сразу начинай в неё играть».

Collapse )

Нижинский: «Стравинский человек сухой...»

<...>

Я  пошел гулять раз под вечер. Я шел скоро в гору. Я остановился на горе.  Не Синайской. Я зашел далеко. Мне было холодно. Я страдал от холода. Я  почувствовал, что мне надо встать на колени. Я встал на колени скоро.  После того я почувствовал, что надо положить мою руку на снег. Я держал  мою руку и вдруг почувствовал боль. Я закричал от боли и отдернул мою  руку. Я смотрел на звезду, которая не говорила мне «здравствуй». Она мне  не мигала. Я испугался и хотел бежать, но не мог, ибо мои коленки были  прикованы к снегу. Я стал плакать. Мой плач не был услышан. Никто мне не  пришел на помощь. Я любил гулять, а поэтому почувствовал ужас. Я не  знал, что мне делать. Я не понимал цели моего замедления. После  нескольких минут я обернулся и увидел дом заколоченный. Немного поодаль  дом со льдом на крыше. Я испугался и закричал во всю глотку: «Смерть!» Я  не знаю, почему, но я понял, что надо закричать «Смерть». Я после того  почувствовал теплоту в теле. Теплота в теле мне дала возможность встать.  Я встал и пошел по направлению к дому, в котором горела лампа. Дом был  большой. Я не боялся зайти, но я подумал, что не надо заходить, а  поэтому прошел мимо. Я понял, что если люди устают, то им нужна помощь. Я  хотел помощи, ибо был очень уставший. Я не мог идти дальше, но вдруг  почувствовал огромную силу и побежал. Бежал я не долго. Я бежал до тех  пор, пока не почувствовал холод. Холод ударил меня в лицо. Я испугался. Я  понял, что ветер идет с юга. Я понял, что южный ветер принесет снег. Я  шел по снегу. Снег хрустел. Я любил снег. Я слушал снежное скрипение. Я  любил слушать мой шаг. Мой шаг был полон жизни. Я посмотрел на небо и  увидел звезды, которые мне замигали. В звездах я почувствовал веселье. Я  стал весел и мне больше не было холодно. Я пошел дальше. Я шел скоро,  ибо я заметил лесок, у которого не было листьев. Я почувствовал холод в  моем теле. Я посмотрел на небо и увидел звезду без движения. Я шел. Я  шел быстро, ибо я почувствовал теплоту в теле. Я шел. Я начал спускаться  с дороги, которой не было видно. Я пошел скоро, но был остановлен  деревом, которое мне дало спасение. Я был перед пропастью. Я  поблагодарил дерево. Оно меня почувствовало, ибо я уцепился за него.  Дерево получило мою теплоту, а я получил теплоту дерева. Я не знаю, чья  теплота была нужнее. Я пошел дальше и вдруг остановился. Я увидел  пропасть без дерева. Я понял, что Бог меня остановил, ибо он меня любит,  а поэтому сказал: «Если ты хочешь, я упаду в пропасть, если ты хочешь, я  спасусь». Я стоял до тех пор. пока не почувствовал толчок· вперед. Я  пошел. Я не упал в пропасть. Я сказал, что Бог меня любит. Я знаю, что  все хорошее есть Бог, а поэтому был уверен, что Бог не хочет моей  смерти. Я пошел дальше. Я шел скоро, спускаясь с горы. Я прошел отель  Чантарелло. Я подумал, что все названия важны, ибо люди будут ходить для  того, чтобы увидеть, где я гулял. Я понял, что Христос тоже гулял. Я  гулял с Богом. Я уходил от отеля. Я почувствовал плач, ибо понял, что  вся жизнь в отеле Чантарелло есть смерть. Люди веселятся, а Бог грустит.  Я понял, что не вина людей, что они в таком положении, а поэтому их  полюбил. Я знал, что моя жена думает много, а мало чувствует, и стал  рыдать так, что мне горло захватывало. Я рыдал, закрывая мое лицо  руками. Я не стыдился. Мне было грустно. Я боялся за мою жену. Я хотел  ей хорошего. Я не знал, как быть. Я понял, что вся жизнь моей жены, а  также всего человечества есть смерть. Я ужаснулся и подумал, как было бы  хорошо, если бы жена меня послушалась. Я шел и шел. Я знаю, что все  скажут, что жена хорошо живет. Я знаю, что жена хорошо живет. Я знаю,  что Стравинский тоже хорошо живет. Я живу тоже хорошо с женою. Я думаю,  что я хорошо живу. Стравинский-композитор тоже думает. Я знаю, что такое  жизнь. Стравинский Игорь не знает, что такое жизнь, ибо меня не любит.  Игорь думает, что я враг его целям. Он ищет разбогащения и славы.  Стравинский хороший писатель музыки, но он не пишет с жизни. Он  выдумывает сюжеты, в которых нет цели. Я не люблю сюжеты без цели. Я ему  часто давал понять, что такое цель, но он думал, что я мальчишка  глупый, а поэтому говорил с Дягилевым, который одобрял все его затеи. Я  не мог ничего говорить, ибо я считался мальчишкой. Стравинский был  мальчишка с длинным носом. Он не был евреем. Его отец был русский и  дядька поляк. Я тоже поляк, но без длинного носа. Стравинский  вынюхивает. Я не вынюхиваю. Стравинский есть мой друг, который меня в  душе любит, ибо он чувствует, но он меня считает врагом, ибо я ему  мешаю. Дягилев любит Мясина, а не меня, и поэтому Стравинскому неудобно.  Стравинский не любит свою жену, ибо он ее заставляет исполнять все его  прихоти. Стравинский скажет, что я не видел их жизни, а поэтому не могу  говорить о их жизни. Я скажу, что я видел их жизнь, ибо я почувствовал  любовь его жены к нему. Я почувствовал, что Стравинский не любит его  жену, а живет с ней для детей. Он любит своих детей странно. Его любовь  сказывается в заставлении своих детей рисовать красками. Его дети хорошо  рисуют. Он есть император, а его дети с женою и прислугой солдаты.  Стравинский мне напоминает императора Павла, но его не задушат, ибо он  умнее императора Павла. Дягилев хотел его задушить не раз; только  Стравинский хитер. Ему нельзя жить без Стравинского, а Стравинский не  может жить без Дягилева. Оба понимают друг друга. Стравинский борется с  Дягилевым очень ловко. Я знаю все ужимки Стравинского и Дягилева.

Один раз, это было во время моего освобождения из Венгрии, я заехал в  Морж к Стравинскому и попросил его, в полной надежде не быть отказанным,  чтобы Стравинский с женою согласились взять моего ребенка на хранение. Я  знал, что у него много детей, а поэтому понимал, что он может сохранить  мою Киру, если я поеду в Северную Америку. Я не хотел брать мою  маленькую. Я хотел ее оставить на руках другой матери, любящей. Я  спросил Стравинского, будучи счастлив, чтобы он взял мою Киру на  хранение. Его жена чуть не заплакала, а Стравинский сказал, что он  сожалеет о том, но он не может взять ребенка, ибо он боится заразы и не  хочет отвечать за смерть моей маленькой Киры. Я его поблагодарил и  больше ничего не говорил ему. Я посмотрел печально на его жену и  почувствовал ответ тот же. Она мне ничего не сказала, но я ей сказал  моим плачем, который она почувствовала. Она женщина и поэтому чувствует,  что такое ребенок в поезде и пароходе. Она меня жалела. Я знаю, что она  не была согласна с мужем, потому что ее муж объявил все очень быстро и  настойчиво дал почувствовать своей жене, что он этого не хочет. Я ему  сказал, что я заплачу все расходы по Кире. Он не хотел соглашаться. Он  мне посоветовал, когда я был с ним один, отдать мою Киру одной из  гувернанток, которая будет жить в отеле. Я ему сказал, что я не могу  оставить моего ребенка на чужие руки, ибо я не знаю, любит ли эта  женщина Киру. Я не люблю людей, оставляющих  своих детей на чужие руки. Я не могу писать, ибо мне помешали, говоря о  глупостях. Я хочу сказать, что дети должны быть всегда с матерями. Я  взял мою Киру в Америку. Стравинский провожал меня на вокзале. Я ему Дал  руку очень холодно. Я не любил его, а поэтому хотел дать ему  почувствовать, но он меня не почувствовал, ибо он меня поцеловал. Я не  знаю, поцелуй был ли иудейский или дружеский, но я имел скверное  чувство. Я уехал в Америку. Я был в Америке год с половиной. Я не любил  ездить с ребенком, а поэтому его оставил в Нью-Йорке. Стравинский мне  ничего не писал. Я ему тоже ничего. не писал. Теперь я уже живу почти  полтора года, а о нем ничего не знаю. Стравинский человек сухой. Я  человек с душой. Я не люблю комплименты, а поэтому не хочу отвечать,  когда меня спрашивают, «эгоист ли я или нет»... 

Нижинский. Жизнь