Category: животные

Собачий бомонд

Почему правнуки  волка и шакала, живые создания природы, стали заложниками некоторых  модных пристрастий человека, и как в реальности происходит торговля живым товаром.

Collapse )

Сюр и мур: кошка и вода

Выстрел в  голову — бабахххх! Что это? А, да, новый день настал. Побежали,  побежали, не отстаем. Ух, прибежали, все дома, спать. Я не умер. У меня  несколько жизней. Отрывок из фантастического романа? Нет, это всего лишь  наша обыденная жизнь — суета сует.

И вдруг кто-то постоянно мурчит тебе на  ухо в течение дня, на работе, во сне… Так тихо, но навязчиво. И тебе  вдруг резко стали небезразличны мурлыки или, наоборот, их вид вызывает  раздражение — это сигнал. Нужно задуматься о себе и о том, как живешь.  «Матрица» приходит в действие. Кошка все портит, и привычный матричный  мир начинает рушиться. И такой знакомый каждодневный черно-белый пол уже  размазывается по стене космического корабля… Тает на глазах. «Эй, куда  все подевалось?». Муууурррр. Полетели!

Ответ пилота очевиден: дружок, это твое  подсознание. Убегай, не убегай, а тут окажешься. Homo sapiens умный вид,  как ни крути. Как ни стараются нас прессовать и уверять массовый мир и  зомбоящик, что все мы глупы, а путь к себе такому-как-есть обеспечен  каждому. В разных только проявлениях. Кто-то на йоге ловит инсайты,  кто-то в благотворительности, в тантрическом сексе, в одержимости  кулинарией или парашютным спортом. А кто-то учится у обученных  «мастеров» своего дела — шарлатанов из серии «я покажу вам путь к себе».

Collapse )

Александр Яшин. Покормите птиц

Покормите птиц зимой.  
Пусть со всех концов  
К вам слетятся, как домой,  
Стайки на крыльцо.  

Не богаты их корма.  
Горсть зерна нужна,  
Горсть одна —  
И не страшна  
Будет им зима.  

Сколько гибнет их — не счесть,  
Видеть тяжело.  
А ведь в нашем сердце есть  
И для птиц тепло.  

Разве можно забывать:  
Улететь могли,  
А остались зимовать  
Заодно с людьми.  

Приучите птиц в мороз  
К своему окну,  
Чтоб без песен не пришлось  
Нам встречать весну.  

1964 

Источник: https://poemata.ru/poets/yashin-aleksandr/pokormite-ptits/

Почему кролики всегда побеждают

История хитроумных кроликов-захватчиков, уже два века терроризирующих Австралию. Ушастые агрессоры поедают траву, отведенную овечкам, выживают местных  зверьков, губят деревья и вызывают эрозию почв.

Collapse )

Vanilla Sky — «Звенит январская вьюга» и «Песенка о медведях»

ЮЛИЯ ГАЛЕЕВА

Ни для кого не секрет, что русская музыка очень часто становится популярной не только в пределах нашей страны, но и за рубежом. Да что уж говорить — мы фанатеем по многим зарубежным исполнителям и коллективам, с нетерпением ждем их концертов в родной стране и учим язык оригинала.

Однако иногда сложно понять, как иностранцы относятся к русской музыке. Могут ли они ее воспринимать, считают ли ее качественной и приятной слуху. Ответ — могут и считают.

Collapse )

Восемь райских садов (поэма). Иллюстрации

«Восемь райских садов» — поэма-дастан (1301) индо-персидского поэта Амира Хосрова Дехлеви (1253—1325) на языке фарси, последняя и самая популярная часть его цикла «Пятёрица» («Хамсе»). Как и весь цикл, представляет собой ответ (назире) на творчество Низами (в данном случае — на поэму «Семь красавиц»). 

Царевны с Бахрамом / The princesses of the seven pavilions bow in homage to Bahram Gur.
Царевны с Бахрамом / The princesses of the seven pavilions bow in homage to Bahram Gur.

Начало повествования. Шах Бахрам — правитель огромной страны, перед которой трепещут и Запад, и Восток (его прототип — шах Бахрам Гур). Всю власть в государстве он доверил мудрецам, чтобы ничто его не отвлекало от веселья, пиров и охоты. Самая прекрасная из его жён — Деларам, чьё имя на персидском значит «успокоительница сердец»).  Бахрам — самый меткий из охотников. Однажды ему надоело убивать онагров, и теперь, настигая их, он лишь метил их своим царским тавром. За это его прозвали Гурханом — «Владыкой онагров». 

Бахрам на охоте (Британский музей), 1610 / Album leaf; painting depicts Bahram Gur (central figure) on horseback hunting three doe, from a Khamseh of Amir Khusrau Dihlavi. Behind the hunter stand two attendants on horseback, and one on foot. In the far distance two hunters stand behind a rocky hill. A stream, rocky hills, and minimal folliage decorate the background. Two columns, each composing of three lines of text, appear in the top right corner. Painted in opaque watercolours, gold leaf, and ink on paper.
Бахрам на охоте (Британский музей), 1610 / Album leaf; painting depicts Bahram Gur (central figure) on horseback hunting three doe, from a Khamseh of Amir Khusrau Dihlavi. Behind the hunter stand two attendants on horseback, and one on foot. In the far distance two hunters stand behind a rocky hill. A stream, rocky hills, and minimal folliage decorate the background. Two columns, each composing of three lines of text, appear in the top right corner. Painted in opaque watercolours, gold leaf, and ink on paper.
Collapse )

Иосиф Бродский. «В Рождество все немного волхвы...»

В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
Производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
каждый сам себе царь и верблюд. 

Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
в Вифлеем из-за снежной крупы. 

И разносчики скромных даров
в транспорт прыгают, ломятся в двери,
исчезают в провалах дворов,
даже зная, что пусто в пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
над Которою — нимб золотой. 

Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства —
основной механизм Рождества. 

То и празднуют нынче везде,
что Его приближенье, сдвигая
все столы. Не потребность в звезде
пусть еще, но уж воля благая
в человеках видна издали,
и костры пастухи разожгли. 

Валит снег; не дымят, но трубят
трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет — никому непонятно:
мы не знаем примет, и сердца
могут вдруг не признать пришлеца. 

Но, когда на дверном сквозняке
из тумана ночного густого
возникает фигура в платке,
и Младенца, и Духа Святого
ощущаешь в себе без стыда;
смотришь в небо и видишь — звезда. 

24 декабря 1971 года

Источник

Тэффи. «Выбор креста»

Есть такая новелла: «Выбор креста». 

Человек изнемог под тяжестью своего креста, возроптал и начал искать  другой крест. Но какой бы он ни взваливал на свои плечи — каждый  оказывался еще хуже. То слишком длинный, то слишком широкий, то остро  резал плечо. Наконец остановил он свой выбор на самом удобном. Это  и оказался его собственный, им отвергнутый. 

А вспомнилась нам эта новелла вот по какому случаю. 

* * * 

Ермилов очень уважал свою жену, свою Анну. Это была удобная жена,  в меру заботливая, неглупая. Но когда он встретил Зою Эрбель, он даже  удивился, как мог прожить столько лет с этой прозаической Анной. 

Анна была недурна собою, крупная, ширококостная, с большими руками  и ногами, свежим лицом. Одевалась просто, любила английские блузки,  башмаки на плоских каблуках, мужские перчатки, не красилась,  не душилась. Все на свете для нее было ясно и просто. Мистики были для  нее неуравновешенными субъектами. Влюбленность — естественным влечением  полов. 

Поэзия — «ничего, если носит в себе содержание». 

С мужем своим она никогда не нежничала, не называла его разными  ласковыми или шутливыми именами, но зато очень внимательно следила,  чтобы у него было все, что ему нужно, интересовалась его пищеварением,  аппетитом, заставляла делать гимнастику и заниматься спортом. 

Ермилов спорта не любил, гимнастика ему надоела, надоела за четыре года жизни и сама Анна. 

Скучно было с ней. 

Collapse )