Category: спорт

Надя Команечи: «Если я приняла решение, то иду до конца, надеясь, что всё будет хорошо»

В центре внимания всего мира Надя Команечи оказалась, когда ей было  всего 14 лет. В 1976 г. в Монреале получила  первую в олимпийской истории “десятку”, и до сих пор остается  легендой спорта. 

  • Надя Команечи родилась в Румынии в 1961 г.
  • Прославилась  на Олимпиаде в Монреале 1976 г., где за выступление на разновеликих  брусьях впервые в олимпийской истории получила абсолютную оценку 10.00.  Табло от Omega SA не было рассчитано на 4 цифры, поэтому ее результат  был показан как 1.00. Зрители, сначала не разобравшись, затем  вознаградили ее бурной овацией.
  • В ходе Монреальских игр она заработала еще 6 "десяток" и выиграла 3 золотых медали, одну серебряную и одну бронзовую.
  • Из  Москвы в 1980 г. она вернулась с двумя олимпийскими медалями высшего  достоинства (бревно и вольные упражнения) и двумя серебряными (командное  и абсолютное первенство).
  • Команечи ушла из "большого спорта" в 1981 г., официальная церемония "прощания" состоялась в 1984 г.
  • В ноябре 1989, за несколько недель до румынской революции бежала в США.

Дмитрий Шостакович и футбол

ШОСТАКОВИЧ И ФУТБОЛ

"Перезвоните через двадцать минут: "Зенит" играет со "Спартаком"

shostakovich_01
Д. Шостакович и М. Блантер на футбольном матче

 Год Шостаковича. Его столетие. Музыка композитора звучит на концертных эстрадах, льется из радиодинамиков, приходит с экранов телевизоров; на театральных сценах идут его оперы и балеты. Его музыка звучала всегда, но в юбилей — особенно щедро и обильно, что неудивительно. Однако случилось так, что юбилейный год Шостаковича совпал с чемпионатом планеты по футболу. Совпадение случайно, но не случайно воспоминание о маленькой и прекрасной человеческой слабости великого композитора: Шостакович был страстным футбольным болельщиком...

Приохотил его к футболу ленинградский художник Владимир Лебедев, бывший в 30-е годы спортсменом и судьей на боксерских соревнованиях. Шостакович, в свою очередь, непременно прихватывал на стадион и своего друга И. Д. Гликмана, завлита МАЛЕГОТа. "Футболоманов" в среде музыкантов, художников, писателей было мало, и каждое новое лицо из артистического мира, появляющееся на трибунах, привлекало всеобщее внимание. Не избежал этого и Шостакович, тем более что его спутники вели себя на стадионе чрезвычайно экспансивно, по-мальчишески подбадривая игроков, громко поносили их за неудачные удары или пасы, требовали отправить "судью на мыло!" и т. д.

Дмитрий Дмитриевич тоже волновался, но ему почти никогда не изменяла его сдержанность. Он не кричал, смотрел молча, его эмоции отражала только оживленная и выразительная мимика. Для него очень много значил сам процесс игры, насыщенный красивыми и замысловатыми композициями и футбольными "па". Ему очень нравился один из игроков-виртуозов ленинградского "Динамо" Петр Дементьев, которого все ласково называли "Пека-балерина". Когда на матче с московским "Локомотивом" кто-то из соперников нанес ему тяжелую травму, спутники Шостаковича кричали во все горло вместе с бушующим стадионом, а Дм. Дм., возмущенный, все повторял громко "Хулиган! Хулиган!"...Именно к тому периоду относится фраза Шостаковича, которую неоднократно цитируют знавшие композитора журналисты и друзья-мемуаристы: " Стадион в Союзе единственное место, где можно кричать не только "за", но и "против"...

Шостакович ненавидел злобных хулиганов и хамов на футбольном поле и любил игру честную, открытую, рыцарскую. Его до чрезвычайности трогали самоотверженность, экстаз игроков, сражающихся изо всех сил за, казалось бы, невеликую цель пробить мяч в ворота... Именно такое восприятие игры и было главным источником увлечения Дм. Дм. футболом. Он сам иногда подтрунивал над своим пристрастием к этой игре, не собираясь от него отказываться. Шостакович относился к тому виду болельщиков, которых можно назвать "футбольными гурманами". Они сидят наверху, видят расстановку игроков, рисунок игры, и ее нерв щекочет их чувства...

Шостаковича интересовало, что представляют собой игроки за пределами стадиона, каковы они не в исключительных обстоятельствах футбольных событий, а в обыденной жизни. Чтобы утолить свою любознательность, он однажды летом, в отсутствие жены, дал обед для игроков "Зенита". Дм. Дм. выказал себя хозяином хлебосольным, заботливым и внимательным. Игроки были сперва напряжены, стеснялись знаменитого композитора, но вскоре установилась веселая и непринужденная атмосфера. Футболисты, осмелев, попросили хозяина поиграть им "что-нибудь из себя", что и было тут же исполнено.

Когда гости ушли, Дм. Дм. уселся на диван и сказал: "Ну вот мы и познакомились с героями футбольных драм, на которых до сих пор смотрели с высоты трибун..."

Увлечение молодого композитора футболом не могло пройти и мимо его творчества. В содружестве с балетмейстером Вайноненом Шостакович пишет музыку к балету "Золотой век". В основе его сюжета — приключения футбольной команды, выехавшей за границу, этакая, как тогда писали, "мюзик-холльная история, с футболом, погонями и переодеваниями".

Чьим же конкретно болельщиком был Дм. Дм.? В "первый период футбольной лихорадки" бесспорно, ленинградской команды "Динамо". Недаром в первом же письме после эвакуации в Куйбышев он пишет другу в Ташкент: "...Вероятно, тебя интересует судьба В. Федорова (левый хавбек Лен. "Динамо"). Он вместе с Аловым, Сазоновым и Сычевым работали в 27 отд. милиции... Что же касается до Боброва, Набутова, Пеки Дементьева и других мастеров футбола, то мне о них ничего не известно. Дорогой друг, надеюсь что увидимся и будем с тобой посещать футбольные матчи..."

Из Новосибирска летом 1942 года Шостакович среди музыкальных дел и хлопот, связанных с исполнением оркестром под управлением Е.Мравинского его великой 7-й симфонии, не забывает и о футболе: "...Посылаю тебе программу футбольного матча, происходившего в Казани. Среди игроков "Динамо" много наших старых знакомых. Упомянутый матч закончился победой "Динамо" со счетом 4:0..."

А тем временем в блокадном Ленинграде, мысль о котором не покидает Шостаковича ни на один день его эвакуационных скитаний, начинает робко шевелиться спортивная жизнь: "6 мая на стадионе "Динамо" состоялась встреча команды "Динамо" — мастеров и сборной ленинградского военного гарнизона. Играя друг против друга, команды тем самым бились против общего врага. Стадион обстреливала немецкая артиллерия. Чудом никто не пострадал". Это строчки из статьи ленинградского журналиста, эвакуированного в Нижний Тагил. И далее он продолжает: "Композитор-блокадник Дмитрий Шостакович писал: "Футбол в полумертвом городе... Он воспринимался как вызов судьбе, брошенный легендарными героями. Он рождал радость, ощущение силы и прочности. Он давал нам всем самое нужное, самое необходимое в те минуты новую порцию веры".

После войны Шостакович не перестал увлекаться футболом, но "болеть" стал все больше за "Зенит". И не только болел, но и, по свидетельству Виктора Понедельника, публиковал футбольные отчеты в спортивных газетах. Он вел таблицы каждого чемпионата (сохранилась даже таблица на обратной стороне нотного наброска), переживал успехи (чаще неудачи) "своей" команды. Вот выдержка из письма ленинградскому спортивному журналисту А.Клячкину:

"Начинается футбольный сезон. По инерции я болею за "Зенит", хотя это боление порой доставляет больше огорчений, чем радостей..." Или вот еще:

"Гляжу я на футбольную таблицу и с прискорбием думаю о том, что "Трудовым резервам" придется хлебнуть горя: класс "Б" уже заготовил место для них. Поэтому решил поделиться с вами своими огорчениями. "Зенит" кое-как выполз из опасной зоны. Очевидно, он переселится в класс "Б" в будущем году. А это весьма неприятно: из класса "Б" трудно вернуться в класс "А". Вспомните судьбу сталинградского "Торпедо", московских "Крыльев Советов", харьковского "Локомотива" и др. Впрочем, поделом им. Раз не умеют играть туда им и дорога!..."

На почве футбола с Шостаковичем то и дело происходили забавные случаи. Вот что рассказывает С. Хентова:

"Дм. Дм. ознакомился с очередной статьей знаменитого футбольного статистика Константина Есенина, пасынка Мейерхольда, которого он знал еще со времени работы в театре его отчима. В статье он нашел некоторые неточности и изложил письмом свои поправки. Почерк у Шостаковича малоразборчивый, подпись неясная, и Есенин, весьма раздраженный, позвонил по указанному телефону: "Есть у вас старичок, интересующийся футболом?" "Есть, ответил женский голос, сейчас позову". Есенин вступил в запальчивую полемику с дотошным "старичком". В конце он спросил: "Как ваша фамилия?" и, услышав робкое "Шостакович", лишился дара речи".

В эти годы к футбольным суждениям и прогнозам Шостаковича начинают прислушиваться профессиональные спортивные комментаторы. Один из редакторов еженедельника "Футбол хоккей" Лев Филатов в этой связи писал: "Шостакович не был согласен с некоторыми утверждениями журналистов и комментаторов. Его серьезное отношение к играм было очевидно". ("Новый мир", № 6 за 1982 год).

По свидетельству друзей, Шостакович мечтал написать гимн футболу, однако его опередил Матвей Блантер. Его музыка настолько понравилась Дм. Дм., что, слушая позывные на матчах, он неоднократно с гордостью объявлял: "Вот что наш Мотя сочинил!"

Летом 1974 года Шостакович уже серьезно болел. Однако его близкие рассказывают, как внимательно он следил за чемпионатом мира по футболу в Германии, как огорчался, что сборной команде Советского Союза не дали сыграть матч в Чили и из-за этого она была исключена из числа участников первенства планеты.

Закончить эти заметки о маленькой слабости великого художника, которому ничто человеческое не было чуждо, можно, пожалуй, одним воспоминанием. Осенью 1974 года, когда мы позвонили Дмитрию Дмитриевичу по какому-то вопросу, относящемуся к репетициям "Носа" в Камерном музыкальном театре, его очаровательная супруга Ирина Антоновна, понизив голос, попросила: "Перезвоните, пожалуйста, через двадцать минут; сейчас "Зенит" играет со "Спартаком"...

Григорий СПЕКТОР. "Культура", 13-19.07.2006