Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

Екатерина Ворошилова – в девичестве Голда Горбман – муза и соратник Климента Ворошилова

Ворошилов был единственным партийцем, кто с оружием в руках не дал арестовать свою жену в 1937-м. Сталин был в бешенстве, но  через минуту усмехнулся: «Ну и черт с ними». Екатерина Ворошилова – в  девичестве Голда Горбман – была мужу и музой, и соратником, и однозначно стоила того.

Collapse )

Оценка личности Сталина в зарубежных источниках

Иосиф Виссарионович Сталин родился 6 (18) декабря 1878 — и был крещен 17 (29) декабря 1878.

В некрологе на смерть И. В. Сталина в газете «Manchester Guardian» от 6 марта 1953 года его подлинно историческим достижением называется превращение Советского Союза из экономически отсталого до уровня второй индустриально развитой страны мира.

The core of Stalin's historic achievements consists in this, that he had found Russia working with wooden ploughs and is leaving her equipped with atomic piles. He has raised Russia to the level of the second industrial Power of the world. This was not a matter of mere material progress and organization. No such achievement would have been possible without a vast cultural revolution, in the course of which a whole nation was sent to school to undergo a most intensive education.Isaac Deutscher. End of Stalinism. // The Manchester Guardian. — 1953. — 6 March.

Суть исторических достижений Сталина состоит в том, что он принял Россию с сохой, а оставляет её с ядерными реакторами. Он поднял Россию до уровня второй индустриальной державы мира. Это не было результатом чисто материального прогресса и организации. Такие достижения не были бы возможны без всеобъемлющей культурной революции, в ходе которой всё население посещало школу и весьма напряжённо училось.
Исаак Дойчер. Конец сталинизма. // The Manchester Guardian. 1953. — 6 March.

В 1956 году фраза о сохе и атомном реакторе вошла в статью «Сталин» в Британской энциклопедии.

Collapse )

Валентин Фалин: Горбачёв победил нас изнутри

Валентин Фалин: Горбачёв победил нас изнутри
«Горбачёв был для нашей Родины жуком-короедом», – считает бывший секретарь ЦК КПСС Валентин Фалин.

Выдающийся отечественный дипломат, журналист и ученый, лауреат Государственной премии СССР Валентин Фалин скончался на 92-м году жизни 22 февраля 2018 г.

Семь лет Валентин Михайлович был Чрезвычайным и Полномочным Послом СССР в ФРГ (с 1971 по 1978 год). Затем четыре года проработал первым заместителем заведующего отделом международной информации ЦК КПСС. В 1982-м попал в «опалу» – был политическим обозревателем «Известий» и руководил информационным агентством АПН. В разгар перестройки работал заведующим международным отделом ЦК КПСС и секретарём ЦК КПСС (1989–1991 годы).

Фалин резок в оценках, но это воспоминания человека, который был участником многих ключевых событий в истории нашей страны. «Если мы не будем извлекать уроки из трагического опыта нашей истории, за который мы заплатили колоссальнейшую цену, то мы и сегодняшнюю Россию не спасём», – говорит Валентин Фалин, бывший секретарь ЦК КПСС по международным вопросам и ближайший помощник главы советского МИД Андрея Громыко.
Ниже публикуем интервью, которое В.М.Фалин дал изданию «Совершенно секретно» в 2016 г.

Валентин Михайлович, ужепрошла четверть века со времени распада СССР. В общественном мнении – «во всём виноват Горбачёв». Но во всём ли виноват последний Генсек ЦК КПСС и первый и последний Президент СССР? Или на месте Михаила Сергеевича мог бы оказаться другой человек, который бы привёл СССР к такому же результату?

Горбачёв был приведён к власти вСССР в результате сделки на самом верху в нашей стране. Эта сделка должна была позволить каждому из претендентов на голос в руководстве страной продолжать играть свою роль в политике СССР. Почему в 1964 году был приведён к власти Леонид Брежнев? Потому что Леонид Ильич был человеком, не способным на конфронтации. В 1964 году сложился триумвират, куда вошли Генеральный секретарь ЦК КПСС Брежнев, председатель Президиума Верховного Совета Подгорный и председатель Совета Министров СССР Косыгин. Все они имели равные права. Я присутствовал при нескольких случаях, когда один из названных мной возражал по какому-то важному политическому вопросу, и потом этот вопрос подвешивали в воздухе. Иногда кто-то из членов триумвирата во время обсуждения каких-то важных решений не находился в Кремле или даже в Москве, и тогда решение стратегически важных для страны вопросов также повисало в воздухе на неопределённое время. Вся эта ситуация привела к тому, что в июне 1977 года из триумвирата «выбросили» Николая Викторовича Подгорного, уволив его со всех постов и оставив медленно умирать в качестве персонального пенсионера союзного значения. Ещё раньше, в 1976 году, случился инфаркт у Алексея Николаевича Косыгина. А вокруг Брежнева всё это время крутились подхалимы, которые создавали в стране новый культ личности. Из добродушного и бесхитростного человека была сделана икона, украшенная орденами в десять рядов.

Скажу, что повышенное внимание к себе Леониду Ильичу не очень-то и нравилось. Например, когда из сражения на Малой Земле стали делать второй Сталинград, Леонид Ильич возмущался. Когда мы в 1968 году посетили музей «Малая Земля», Леонид Ильич мне сказал, что не хочет, чтобы думали, будто бы на этом пятачке земли решалась судьба Второй мировой войны. Он боялся того, что из него самого станут делать очередного советского идола. Так что чутьё ему не изменяло. Под конец своей жизни, когда Брежнев стал совершенно больным, он дважды ставил вопрос на Политбюро, чтобы его отпустили с должности. И дважды ему в этой просьбе отказывали. Брежнев был ширмой, за которой можно было творить любые дела, а не делать то, что в самом деле было нужно для СССР.

Рядовые члены ЦК говорили между собой: в СССР правит не Брежнев, а наша доморощенная «банда четырёх». В эту «банду» входили: председатель КГБ СССР Юрий Андропов, министр обороны СССР Дмитрий Устинов, главный идеолог КПСС Михаил Суслов и министр иностранных дел СССР Андрей Громыко. Называя этих людей «бандой четырёх», коллеги были правы. Эта четвёрка по своим сусекам и растащила всю власть в нашей стране. Вот тогда-то, в сущности, и начались упадок и агония Советского Союза.

Вы тогда сами работали в ведомстве Андрея Андреевича Громыко. Почему вы считаете, что деятельность тогдашнего главы советского МИД не отвечала важным насущным потребностям СССР и социалистического блока? Насколько помним, именно за своё отстаивание социалистических интересов Громыко получил от американцев прозвище Мистер Нет.

В 1970-х годах американцы заставляли руководство ФРГ разместить на своей территории ракетные системы «Першинг», как орудие первого ракетного удара против «советской угрозы». В случае размещения «першинги» были бы нацелены прямо на родственную западным немцам ГДР. Канцлер ФРГ Гельмут Шмидт, который не желал гибели соотечественников и вообще был намерен предотвратить катастрофу, предлагал Советскому Союзу следующий вариант решения этой проблемы. В то время в советских группах войск, дислоцированных в Восточной Европе, были размещены наши ракеты класса «СС-4» и «СС-5». Шмидт предложил: пусть Москва меняет эти ракеты на более новые системы класса «Пионер» (иначе «СС-20»), с условием, что на «пионерах» не будет большего числа боеголовок, чем на предыдущих ракетных системах. Шмидт как федеральный канцлер ФРГ сделает нажим на Вашингтон, и тогда американцы не решатся размещать «першинги». Вариант Шмидта был вполне приемлем. Для переукомплектации ракетного арсенала в наших группах войск за границей нам не нужно было лишний раз громыхать на всю Европу оружием. Ведь на «СС-4» и «СС-5» был моноблочный заряд, а на «пионерах» – трёхблочный. Ракетные манипуляции США в ФРГ представляли реальную угрозу для Европы, и СССР должен был эту угрозу предотвратить.

Я доложил Громыко об американских планах в ФРГ и изложил предложения Шмидта по этому поводу. Андрей Андреевич, выслушав меня, сказал что-то вроде того, что «старый мошенник Шмидт предлагает Москве через Фалина менять советские ракеты на воздух». «Вот когда американцы разместят эти «першинги» в ФРГ, тогда и будем разговаривать!» – закончил Громыко. Я ответил: «Когда разместят, будет поздно». Громыко: «Слова «поздно» в политике не бывает!»

Последнюю попытку убедить Москву Шмидт предпринял, когда летел из Китая в Бонн проездом через Москву. Он попытался связаться с председателем Совета Министров СССР Косыгиным, который не возражал против плана канцлера ФРГ насчет «пионеров». Но вместо Косыгина Шмидта встретил упрямый Громыко, и тот улетел восвояси. Ведь разбитый инфарктом, больной Косыгин к тому времени был уже фактически отстранён от политики и доживал последние годы своей жизни.

В итоге американцы разместили в ФРГ «першинги», баланс сил в Европе склонился в сторону НАТО, стратегический момент был упущен, а наша страна вовлеклась в губительную гонку вооружений, которая «съела» потом все наши валютные запасы и привела экономику нашей страны к кризису. Следствием советского экономического кризиса стал распад СССР.

Ведь под «першинги» в ФРГ американцы запустили 12 военных программ. Мы ответили на это запуском своих программ. В 1981 году была принята для европейских стран НАТО новая программа, а для вооружённых сил США – программа «Армия 2000». СССР стал захлёбываться. Начальник Генштаба МО СССР Николай Огарков докладывал в Политбюро о том, что Советская армия не в состоянии противостоять этой программе. Ему отвечали: если Огарков такой знаток по западным военным делам, то пусть идёт командовать Группой советских войск в Германии, а в Генеральный штаб придёт тот, кто в состоянии выполнить поставленную партией и правительством задачу. Председатель Госплана Николай Байбаков сообщал в Политбюро: экономика страны не в состоянии осилить военное противостояние с американцами. В ответ он слышал: «Николай Константинович, идите на пенсию. На ваше место придёт тот, кто сделает то, что ему прикажут».

К исходу правления Брежнева резервы, рассчитанные на подъём советской экономики и на улучшение социальной политики в СССР, были сокращены почти на пятьдесят процентов. Начался кризис, разросшийся к середине 1980-х до такой степени, что наша страна оказалась на грани пропасти. Причина тому – слова Андрея Громыко о том, что «поздно в политике не бывает».

Если позволите, перейдём непосредственно к Михаилу Горбачёву, его команде, перестройке и последующим событиям.

Главная проблема Горбачёва – это отсутствие в человеке человеческойличности. Так получилось, что именно он стал главой Советского государства, и именно в то сложное время. Время, когда в СССР разрыв между словом и делом уже достиг такого состояния, что партии и правительству нельзя было более игнорировать самые элементарные запросы и чаяния советских людей.

В это же самое время на другом конце мира в кресло шефа ЦРУ США сел Уильям Кейси. Кейси предложил Президенту США Рейгану добиться резкого падения на мировом рынке цен на углеводороды. С подачи Рейгана, Саудовская Аравия, Кувейт и Объединённые Арабские Эмираты создали избыток предложений по торговле нефтью, и цена за баррель нефти упала с 25–26 долларов до 8 долларов. И поток нефтедолларов, которым наша страна, кстати, оплачивала, прежде всего, импорт потребительских товаров в составе 40 % ширпотреба, и ещё – гораздо больше – лекарств, которые мы покупали за рубежом в странах социалистического содружества, закончился. Был фактически закрыт СЭВ, все стали жить на валюту. Что было глупейшим решением. Я, когда возглавил международный отдел ЦК КПСС, пытался возражать, говорить, что так действовать нельзя. Надо было, во первых, начинать политику достаточности в области военных вооружений. Занимаясь гонкой вооружений, откликаясь на вызов США, мы действовали не столько против США, сколько против своей же страны. Мы обслуживали американскую стратегию доведения СССР гонкой вооружений до смерти…

Горбачёв пришёл к власти, не имея лично никакой программы. Его тезисом был принцип Наполеона: ввяжемся в драку, а там будет видно. После того как Михаил Сергеевич потерял себя в политике, он во что бы то ни стало пытался сохранить своё реноме или хотя бы видимость этого реноме. Он был готов платить за это, как шекспировский герой, с той разницей, что за коня в итоге отдал всё царство. Горбачёв был для нашей Родины жуком-короедом. Он действовал по принципу Клаузевица: Россию можно победить только изнутри. Вот и побеждал, грыз корни, а дерево сохло и умирало. Ему помогали в этом Эдуард Шеварднадзе, Александр Яковлев и другие пристяжные к ним личности.

Расскажите об Александре Яковлеве. Он был «прорабом перестройки», а при Ельцине стал главным идеологом российской демократии.

О том, что Яковлев сидит в кармане у американцев, я узнал ещё в 1961году. Мне об этом поведал один мой знакомый, работавший тогда в КГБ СССР. Почти 10 лет Александр Николаевич работал послом СССР в Канаде. Он не был американским шпионом в обычном смысле этого слова. К тому времени когда Горбачёв стал генеральным секретарём, Яковлев был в СССР одним из важнейших агентов американского влияния. Отмечу ради правды, он был очень одарённым и умным человеком, на два порядка умнее и талантливее Горбачёва. Впрочем, его хозяева за океаном тоже не были дураками и бездарями и обладали хорошим представлением о том, что творилось тогда в политических верхах СССР.

А в Москве в то время председатель КГБ Владимир Крючков, собрав компрометирующие материалы на Яковлева, пришёл с ними к Яковлеву в кабинет. На все расспросы Владимира Александровича Яковлев отвечал молчанием, и Крючков отправился потом на доклад к Горбачёву. Михаил Сергеевич, пожевав губами, вынес поразительное по глубокомыслию резюме. Дескать, у кого не бывает грехов молодости? Яковлев – полезный для перестройки человек, поэтому он нужен стране и его нужно пустить в большую политику. И пустили. Как козла в огород.

Восхождение Яковлева началось не по политической линии, а по линии внешнеэкономических связей. Это началось после того, как информация о его шашнях с американцами дошла до Юрия Андропова, и его вернули из Оттавы в Москву с распоряжением «следить, и в ЦК КПСС не пускать».

В 1982 году умер Николай Николаевич Иноземцев, директор Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО). Было решено посадить Яковлева в кресло покойного Иноземцева. Пусть сидит в ИМЭМО, занимается научной работой, а мы будем за ним следить. Было важно, чтобы рыба не испугалась, не сорвалась с крючка и не уплыла на дно. В 1984 году умер Андропов, и всем стало не до Яковлева. Когда Горбачёв ещё был в команде Черненко, то Яковлев произвёл на него очень сильное впечатление. Ведь директор ИМЭМО был умён и обаятелен и мог, в случае чего, подсказать много полезного и блеснуть новизной идей и решений. А Горбачёв не отличался особым умом, но был очень восприимчив ко всему новому, даже чересчур.

Летом 1985 года, через несколько месяцев после смерти Черненко и своего воцарения, Горбачёв сделал Яковлева секретарем ЦК по вопросам идеологии. Допустил агента влияния до ЦК и усадил в кресло главного идеолога страны.

В 1989 году, на Втором съезде народных депутатов СССР, Яковлев сделал доклад о трагических последствиях для Европы в результате пакта Молотова – Риббентропа. Благодаря яковлевскому докладу, СССР был навязан комплекс страны, которая всем за всё должна платить и каяться перед всем миром только за один факт своего существования. Вскоре после этого доклада начались русские погромы в республиках Прибалтики, в Молдавии и на Западной Украине. В 1988 году уже пролилась кровь в Сумгаите. Спустя некоторое время всё советское Закавказье погрузилось в атмосферу взаимного геноцида. Потом очередь дошла и до Северного Кавказа. Спасибо за всё это Александру Николаевичу Яковлеву. Сегодня известно, что накануне распада СССР он активно разъезжал по всем союзным республикам и разжигал там экстремистские настроения. Накануне крушения Берлинской стены он ездил в ГДР и в ФРГ.

https://politikus.ru/uploads/posts/2016-04/1459983871_2.jpg
Член Политбюро ЦК КПСС Андрей Громыко вручает орден Дружбы народов председателю правления Агентства печати «Новости» Валентину Фалину, 1986. Фото: Владимир Родионов/«РИА новости»

Какая былаобстановка в нашей стране, когда решался вопрос об объединении Германии? По праву ли Горбачёв получил в 1990 году Нобелевскую премию мира?

В СССР разразился экономический, а затем социальный кризис. Странегрозил голод и капитальный социальный взрыв. Но общественное мнение уже было под контролем, я бы даже сказал, под колпаком западной идеологии. Вы помните, как в период перестройки у нас в магазинах было шаром покати, в то время как под Москвой стояли эшелоны с рыбой, мясом, маслом, овощами. Но они не разгружались, и всё, что там было, гнило. Труд тысяч советских людей волею советского руководства превращался в отходы. Но верхи в тот момент обсуждали другой вопрос: учреждение должности президента СССР. Я тогда задал Горбачёву прямой вопрос: а что у нас изменится в стране после учреждения поста президента? В магазинах появятся продукты? Не лучше ли озаботиться вопросами продовольственного снабжения, социальной, молодежной политикой, вопросами национальных окраин? Горбачёв в ответ: «По всем вопросам дам указание. Продукты точно появятся».

Но ничего не изменилось. Какие-то подвижки с продуктами появились после крушения Берлинской стены. Потом я узнал, что это не было совпадением. Накануне знаменитых переговоров в Архызе по поводу будущего Германии Горбачёв через своего помощника Черняева связался с Гельмутом Колем и стал причитать: «Мне нечем кормить народ, дайте три-четыре миллиарда дойчемарок, а взамен получите в Архызе всё, что вам нужно». В этой фразе – весь Горбачёв. Он брал кредиты с Запада и готов был за них заплатить не только целостностью содружества социалистических стран, но и существованием своей собственной страны.

Кроме переговоров Горбачёва и Коля в Архызе, в декабре 1989 советский лидер встречался с Президентом Франции Миттераном в Киеве. Миттеран предложил Горбачёву вместе лететь в Берлин, чтобы поддержать Хонеккера. Реакция Горбачёва: «Хотите лететь – летите! А я не полечу». Ещё помню, как Тэтчер предлагала Горбачёву не решать вопрос с Германией исключительно лично, а создать по этому поводу комиссию, куда бы вошли Англия, Франция и СССР. Тэтчер опасалась, что в результате объединения по-горбачёвски, западная часть страны проглотит восточную, и вместо единой германской нации получится конфликт «осси-весси». Горбачёв в моём присутствии отреагировал на предложение Железной леди таким образом: «Я не хочу стирать за англичанами и французами их грязное бельё, а объединение Германии поддержу». Вот так Москва сдала и ГДР, и Хонеккера, и всех восточных немцев.

Я точно знаю, что на переговорах в Архызе Гельмут Коль спросил у Горбачёва, намерена ли Москва как-то помогать Эриху Хонеккеру, СЕПГ и всей социалистической элите ГДР. Коль явно думал, что Москва намерена помогать своим германским геноссе. Но Горбачёв ему ответил: «Эти вопросы – ваше внутреннее дело, и вы лучше знаете, как с кем поступать».

Но решение Горбачёва о «сдаче» ГДР не было его личным. Решение «сдать» ГДР подсказал ему в июне 1989 года Джордж Буш, когда чета Горбачёвых была в Вашингтоне. Накануне этой исторической «подсказки» первая леди США Барбара Буш «на всякий случай» «обработала» Раису Максимовну. Эти женщины сработали в слаженном тандеме и накануне распада СССР. Для того, чтобы Горбачёв совершил очередное предательство, нужно было одно: чтобы «дорогая Барбара» и Раиса Максимовна надавили на болезненные амбиции Михаила Сергеевича, и он, от сознания собственной исторической важности, раздулся как мыльный пузырь. В таком раздутом состоянии он в 1990-м и получал свою Нобелевскую премию мира. Это была и плата за предательство социалистического блока, и аванс за уже запланированный и согласованный распад СССР.

По праву ли Горбачёв получил Нобелевскую премию? Наверное, да. По такому же праву Иуда получил от Каиафы свои 30 сребреников.
________________________________________
Источник: https://politikus.ru/articles/print:page,1,73760-valentin-falin-gorbachev-pobedil-nas-iznutri.html

Вопрос-ответ к материалу «Революция — на улицы, снайперы — на чердаки»



Добрый вечер Татьяна.

Читаю все Ваши статьи более года, а то и два. Вы сделали очень нужное дело, спасибо Вам. Как правило, у меня нет особо времени проверять то, что пишут на Вашем сайте. Просто доверяю. Но вот созрел вопрос даже и у меня.

В статье Революция — на улицы, снайперы — на чердаки говорится следующее:

...Кстати, уже по сложившейся традиции, каждая революция в России ознаменовалась финансовыми аферами семейства Ротшильдов. Кто-то помнит про долг в 140 квадриллионов долларов, повешенный в первые годы советской власти на РСФСР? Сталину пришлось прикрыть РСФСР и создать СССР...

Википедия: СССР был образован 30 декабря 1922 года путём объединения РСФСР, Украинской ССР, Белорусской ССР и Закавказской СФСР в одно государство.

Как Сталин мог что-то типа сделать в 22 году, когда он ничего не решал?! А Троцкий вообще был выслан из страны в 1929.

Что-то не состыковывается или я чего-то не понимаю. Либо кто-то повесил нам лапшу на уши, использовав Ваш сайт, либо прошу Вас как-то прокомментировать, как мне, читателю, относится к информации, которой я привык так доверять. Неужели надо обязательно все перепроверять и ничему и никому нельзя верить?!

Первый раз я усомнился в том, что нахожу на Ваших страницах. Очень прошу Вашей помощи, чтобы разобраться.

Еще раз признателен Вам за Ваш труд и Ваш удивительный сайт.

С уважением, А.

Т.В. Здравствуйте!

Попробую ответить коротко, насколько это возможно:

Почему в навешивании долгов РСФСР я обвинила именно Троцкого, ведь, процесс «переписывания чужих долгов» начался еще до него.

Троцкий и агенты Ротшильдов во Временном правительстве осуществили эмиссию керенок, расчетных знаков, совзнаков  и других денежных суррогатов через Госбанк России и вновь создаваемые институты РСФСР и нацбанк РСФСР.

После чего люди Троцкого в банке РСФСР, которых он привез с собой на пароходе из США и те, которых потом пригласил из Одессы, разогнали инфляцию, накачивая деньгами рынок. (Прямо, как в наши дни, глав. Бух. ЦБ с несколькими иностранными паспортами)

В результате их целенаправленных действий по манипуляциям с «новыми деньгами» и расчетными знаками, за буханку хлеба давали полмешка денег.

При этом, во всех документах, направлявшихся банками под его контролем в международные институты, указывалась привязка эмиссии этих новых денег, как ко всем активам России, к золоту, так и к курсу доллара и фунта. В результате, иностранным банкам, в основном  ротшильдовским, плюс варбурги-лейбы-куны-шиффы удалось через товарные поставки вывезти и аккумулировать колоссальный номинал обязательств России и РСФСР, из-за чего встал вопрос о суверенности РСФСР и ее полном залоге и банкротстве.

(В интересное время мы живем! Кто хочет понять тайные пружины государственного переворота февраля 1917 года, может изучить историю становления РСФСР на примере современной Украины, отслеживая только финансовые потоки, оставив за скобками борьбу с памятниками и прочую занимательную топонимику.

Сначала, иностранная финансовая «помощь» в виде кредитов МВФ и прочих долгов, которая заведомо будет разворована шайкой жуликов, дорвавшейся до власти, и немедленно вывезена обратно в западные банки. Для обеспечения беспрепятственного процесса «управления финансами», точнее, уже «управления долгами» Украины, прислана иностранка Н. Джересько, повесившая на Украину долг США в 180 трлн. долларов. Потом, объявление «широкой приватизации», требование к парламенту законодательно разрешить продажу земли иностранцам. И это требование, можете не сомневаться, Верховна Рада выполнит, это ж не требование законодательного закрепления «особого статуса» Донбасса!

И, завершающий этап — банкротство с распродажей за долги того, что еще осталось после приватизации.)

Чтоб избежать для РСФСР именно третьего этапа — банкротства, Ленин и Сталин приняли решение прервать преемственность обязательств и создать новое государство путем учреждения СССР вместо РСФСР, как наследника Российской Империи. (Российская Империя так же стала банкротом еще в 1913 году, когда закончился имперский траст 1612-1912 гг и корона Российской Империи, полученная от Ватикана («Романовы», т. е. приведенные к власти Римом) была обнулена по факту банкротства вместе с Ватиканом и, кстати, в рамках того траста Ротшильды также стали банкротами, потому им и понадобился Троцкий и фокусы с валютной чехардой, которую начал еще граф С. Ю. Витте, введя прямой золотой стандарт, а не весовой, как в других странах.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Витте,_Сергей_Юльевич

В 1899 году количество золота в обороте составило 451,40 млн рублей. Количество бумажных денег упало до уровня 661,80 млн. Количество золота в обороте по сравнению с 1898 годом увеличилось в три раза, а по сравнению с 1897 — в 12,5 раз. За 1900 год количество золота в обороте увеличилось ещё в 1,42 раза. Затем этот рост стабилизировался. В целом, за четыре года количество золота в обороте увеличилось почти в 18 раз. Количество же бумажной наличности уменьшилось в 2,175 раз.

Однако современники в целом негативно оценивали изменения в функционировании финансовой системы, вызванные отказом от биметаллического обращения.

Следствием перевода государственного долга на золотой рубль, правительство добровольно увеличило свой долг на 1,5 миллиона пудов серебра (на 1,6 млрд теперь уже золотых рублей или на 53% от прежнего объёма). [Выделено мной — Т. В.]

На 1897 год правительство имело 3 млрд рублей долгов, для оплаты которых серебром по курсу к золоту, существовавшему с 1810 года, 4 золотника 21 доли понадобился бы слиток серебра весом в 4.394.531 пуд (71.984.533,75 кг). Переведя 3 млрд рублей на новый золотой рубль по новому курсу серебра к золоту в 7 золотников, правительство добровольно увеличило «серебряный слиток» до 5.976.000 пудов (97.889.757,44 кг).

Уменьшение бумажной наличности имело следствием острый недостаток денежной массы в обращении у населения. В 1899 году количество денежных знаков из расчёта на одного жителя Российской Империи составляло 10 руб. (25 франков), в то время как в Австрии — 50 франков, в Германии — 112 франков, в США — 115 франков, в Англии — 136 франков, во Франции — 218 франков. Для сравнения приводятся цифры 1857 года, когда в России ещё не был совершён переход от натурального к денежному хозяйству, соотношение составляло 25 рублей (62,5 франка)

Про чехарду с расчетными знаками периода революции — см. здесь:

http://www.liveinternet.ru/users/woman_in_dreams/post301043270/

На «керенках» не было номеров серий, года выпуска, не было подписей управляющего и кассиров госбанка. Листы «керенок» поступали в обращение неразрезанными...

А документы об их эмиссии и котировке к золоту и валютам, тем не менее, тайно отправлялись за рубеж! Зачем бы это? Банкирам в коллекцию, или чтобы потом «предъявить» в судах с процентами?

Так Ротшильды с помощью других «сынов завета» создали здесь долги, чтобы повесить на нас и обнулять свои долги перед российским царством и троном рюриковичей-бикбулатовичей.

Кстати, и Керенский, и Троцкий получали в США хорошие пенсии от Ротшильда, на что безбедно жили в эмиграции. За какие заслуги?

Потом, когда Сталин подписал в Тегеране траст «Новый мировой порядок», и условные Ротшильды опять влезли в долги, они проплатили наших предателей и те вместе с Горбачевым и Ельциным возродили РСФСР и ЦБ РФ, записав их правопреемниками тех РСФСР и банка, что создал Троцкий. Таким образом, те 140 квадрлн. долларов долга, которые образовались от того, что тайно все деньги 1917-1924г котировались по тайному от народа курсу, вновь возникли в «освобожденной» по результатам холодной войны Российской Федерации и повисли на нас с вами...

Так что, строго говоря, первым дал отпор финансовым аферистам, действовавшим под крышей Троцкого В. И. Ленин, объявив отказ от оплаты царских долгов и долгов временного правительства.

http://www.liveinternet.ru/users/woman_in_dreams/post301043270/

Таким образом, благодаря проведению грамотной и четко рассчитанной финансовой политики за 2 года удалось полностью устранить ужасающие последствия финансовой анархии революционных лет и создать прочную финансовую систему, основанную на признанной и ценимой на международной арене денежной единице - советском червонце. Реформу начала 1920-х г.г. можно считать одной из самых успешных финансовых операций советской власти за всю ее историю.

Потом достигнутый успех закрепил уже И. В. Сталин, подписав в 1943 году в Тегеране траст Новый мировой порядок. По этой причине, прах одного уже выкинули из Мавзолея, а насчет второго всё никак не могут успокоиться.

Одновременно с налаживанием финансовой системы молодого государства, весьма успешной, Ленин со Сталиным придумали СССР и передачу части территорий РСФСР к УССР, чтобы исключить возможность регресса (чтобы новая РСФСР не совпадала в своих границах с РСФСР-должником).

Война России с Украиной необходима жуликам для того, чтобы восстановить РСФСР в прежних границах, но они ограничены по времени для предъявления регресса мартом 2018 года, отсюда и истерика.

С уважением, Татьяна

P.S. https://cont.ws/@pgo/768146

Нашлось «золото партии»!

К исчезновению несметных сокровищ причастен Егор Гайдар?

Похоже, таинственная история с бесследным исчезновением «золотого запаса КПСС» действительно близится к развязке. Пометка, сделанная на днях бывшим советником президента России Андреем Илларионовым в своём сетевом дневнике, тянет на сенсацию, не меньше: «Нам стало известно, что отчёт «Кролла» (американская детективная компания, разыскивавшая «золото КПСС». – Ред.) состоял из четырёх томов, заполненных информацией о банковских проводках, очевидно, проведённых по поручениям ЦК КПСС и КГБ.

Который, попав в руки Гайдара, бесследно исчез». Не по той ли причине, что Егору Тимуровичу не понаслышке было известно, кто же на самом деле украл золото, а «Кролл» добросовестно указал на воров? Гайдар «забыл» подробности и технические детали сделки с «Кроллом» уже в 1999 году, отмечает Илларионов. Об этом свидетельствует тот факт, что он не ответил на вопросы журналиста Юрия Щекочихина «ни в течение месяца после обращения, ни в течение последующих почти восьми лет до его смерти». Не исключено, что и сам Щекочихин стал жертвой своего профессионального любопытства (он таинственно скончался в 2003 году, вскоре после публикации своего расследования о «золоте КПСС»). Но зачем же было Гайдару скрывать результаты расследования, которое он сам же и заказал, заплатив американскому детективному бюро немыслимые по меркам 1992 года 1,5 млн долларов (по другим данным – 2,5 млн) из тощей российской казны? Как отмечал Щекочихин в своём расследовании, «следов массового вывоза партийных средств так и не было обнаружено, по крайней мере так говорили все российские фигуранты этой сделки. Они особенно настаивали на том, что это и был основной, очень важный итог работы «Кролла». И будто бы как раз за этим его и нанимали». Странно, не так ли? Нанять именитое детективное бюро за баснословные по тем временам деньги, чтобы на выходе получить пшик? Похоже на то, что о выводах «Кролла» нам с вами наврали, а результаты расследования, указывающие на воров, намеренно скрыли от общественности.

Кто есть ху?

Дело давнее, так что следует освежить в памяти хронологию тех событий. 21 августа 1991 года закончился путч ГКЧП и как бы отстранённый путчистами президент СССР Михаил Горбачёв вернулся из Крыма в столицу, пообещав разобраться и установить, «кто есть ху». А в ночь на 26 августа с балкона пятого этажа в самом центре Москвы выпал управляющий делами ЦК КПСС Николай Кручина – человек, ведавший в партии всеми её зарубежными банковскими счетами.

Самоубийство? Считается, что именно так. Но вот тогдашний секретарь комитета по международным делам Верховного Совета СССР Виктор Мироненко, человек из самого ближнего окружения Кручины, испытывал на сей счёт сомнения: «Его то ли из окна выбросили, то ли он сам выбросился». Почему могли выбросить? Очень просто: на партийных счетах за границей в тот момент находилось порядка 10 млрд долларов, по словам Мироненко (который, надо думать, хорошо знал, о чём говорит: положение и занимаемый им пост обязывали). Сегодня это порядка 100 млрд – чтобы вы лучше понимали, о чём идёт речь. Баснословные деньги. Так вот, Мироненко сомневался касательно самоубийства, а вот бывший министр обороны СССР Дмитрий Язов и зампред российского правительства Михаил Полторанин нисколько не сомневались: не было никакого суицида, Кручину убили. И одновременно с зарубежных счетов пропали хранившиеся на них миллиарды. Кто поверит в такое совпадение?

На 40-й день после смерти Кручины не стало его предшественника на должности управляющего делами, 80-летнего Георгия Павлова. Как и его сменщик, он «выпал» с балкона. А ещё две недели спустя с 12-го этажа «выпал» Дмитрий Лисоволик, высокопоставленный сотрудник международного отдела ЦК КПСС, ведавший всеми партийными банковскими счетами за океаном. Нет свидетелей, не стало и миллиардов на зарубежных счетах. Как не бывало! Сменщик Горбачёва на посту генсека Компартии Владимир Ивашко божился: никакого «золота» не было и в помине, нечему было бесследно пропадать! Тем временем вслед за «попадавшими» с балконов партийными управленцами скончался известный писатель Юлиан Семёнов, накануне кончины вскрывший схемы вывода со счетов партийных миллиардов. В общем, увещеваниям Ивашко и его коллег как-то не верилось. И как только не стало СССР, руководивший де-факто правительством Егор Гайдар решил проверить: куда подевались партийные миллиарды?

Куда пропал доклад Кролла?

Гайдар нанял Джулса Кролла 18 февраля 1992 года – ровно за день до своего формального назначения в правительство министром финансов (первым зампредом он станет чуть позже). Это о многом говорит. Другими словами, для Гайдара на тот момент не было дела важнее, чем поиск наследства Компартии. Страна рушится, а он ищет богатства! Кстати, найти за океаном подходящее детективное агентство Гайдар поручил Первому главному управлению КГБ СССР (будучи зампредом правительства РСФСР, что весьма примечательно, так как формально он по своему положению в государственном руководстве не имел на это никакого права) поздней осенью 1991 года. ПГУ КГБ доживало последние дни, как и Советский Союз, так почему же Гайдар не обратился с тем же вопросом к «своим», российским, контрразведчикам? Объяснение простое: для советского КГБ было делом чести, может, последним из всех – дело-то шло к расформированию комитета, – установить тех, кто украл «золото партии» и уничтожил свидетелей – партийных номенклатурщиков. И комитетчики постарались на славу – нашли в Америке, может быть, лучшее детективное бюро, в котором работали сплошь отставники из ЦРУ и ФБР. Кролл с Гайдаром ударили по рукам, американцу выплатили аванс – порядка 800 тыс. долларов, и началось расследование. И уже весной министр внешних экономических связей Пётр Авен докладывал Ельцину: «Первые результаты очень обнадёживают».

А дальше что-то пошло не так. Кролл передал отчёт о проделанной работе российскому правительству, точнее, как теперь выясняется, непосредственному заказчику, Егору Гайдару, но отчёт бесследно исчез! Читал ли его Борис Ельцин? Похоже, что не читал. Скорее всего он доверился докладу Петра Авена, по всей видимости, убедившего президента, что ничего интересного американцы не установили – «так, отдельные счета и проводки», писал Юрий Щекочихин. Дошло до того, что правительство обвинило Кролла в том, что свои данные эксперты его бюро «основывали на газетных вырезках». Между тем все четыре тома отчёта бюро «Кролл» бесследно исчезли. А последним, кто держал в руках этот отчёт, судя по всему, был Егор Гайдар.

Самая дорогая книга на миллион

У советского диссидента историка Владимира Тольца как-то в Праге случилась примечательная пикировка с Гайдаром. «Егор, у вас есть самая дорогая книга на миллион (намёк на предоплату, которую Гайдар заплатил Кроллу за будущее расследование. – Ред.). Расскажите хоть, что там?» Гайдар от ответа ушёл: мол, там «банковская проводка, в таком виде с этим не разобраться». «Так отдайте отчёт правоохранительным органам!» – настаивал Тольц. «Они мне не подчиняются», – невпопад парировал Гайдар. Таким образом, Гайдар признался, что не передавал американский отчёт российским силовикам. Но почему?! Ведь он, фактический глава правительства России, обязан был это сделать! В конце концов, это была не частная инициатива Гайдара, расследование оплатили Кроллу из средств госбюджета. Почему же Гайдар скрыл то, что накопали американцы? Не затем ли, чтобы самому воспользоваться «накопленными знаниями» о «золоте партии»?

КСТАТИ

На протяжении всех 90-х годов журналисты и депутаты Госдумы пытались дознаться у Гайдара, куда же он подевал доклад Кролла и где теперь миллиарды КПСС. А Гайдар невпопад «переводил стрелки на Геннадия Зюганова – «он теперь главный коммунист, у него и спрашивайте». Кстати, Зюганов не стал отмалчиваться: КПРФ ни копейки не унаследовала от КПСС. А вот что поведал на сей счёт Сергей Бабурин, бывший депутат Верховного Совета СССР: «Кролл представил Гайдару список, в котором фигурировали девять человек. Эти люди аккумулировали средства КПСС за рубежом. Гайдар в итоге и спрятал концы в воду. А уж воспользовался ли он найденными миллиардами сам или с кем-то поделился, я не могу знать. Но, по моему убеждению, «золото партии» растворилось среди представителей команды Бориса Ельцина».


Георгий Филин Газета «Наша версия» №29 от 31.07.2017
Опубликовано: 31.07.2017 08:10
Отредактировано: 01.08.2017 13:13

Источник

Александр Зиновьев: «Cоветская государственность была вершиной эволюции русской идеи»

10 мая исполняется 11 лет со дня смерти выдающегося русского философа Александра Зиновьева. Интервью с Зиновьевым (2003 год) провел Роман Манекин, km.ru



KM.RU: Как вы оцениваете действия по реставрации "Великой России", предпринимаемые командой Путина?

АЗ: Совершенно бесполезные усилия. Если страна пошла в ложном направлении, то, чем успешнее она идет, тем оказывается ближе к гибели и полному исчезновению.

KM.RU: Каковы, на ваш взгляд, перспективы развития России в ближайшее столетие?

АЗ: Это очень общий вопрос. Никаких обнадеживающих перспектив в истории России я не вижу. Считаю, что России нанесли смертельный удар в конце прошлого – начале нынешнего столетия. Сейчас ее направили на путь деградации и, в конечном счете, полного исчезновения - избытия из человеческой истории.

KM.RU: Вы хотите сказать, что Россия в ближайшей перспективе исчезнет с политической карты мира?

АЗ: Думаю, что исчезнет.

KM.RU: Иначе говоря, на просторах Евразии столкнутся новые силы. Вы могли бы их назвать?

АЗ: Это будут самые разнообразные силы. Россия – понятие двусмысленное. Когда вы произносите слово "Россия", что вы имеете в виду - территорию, или русский народ?

KM.RU: Людей, которые ощущают себя русскими.

АЗ: Если вы говорите о русском народе, то, в соответствии с планами, которые реализуются, этот народ обречен на деградацию. Что касается территории России, то она представляет собой весьма соблазнительный кусок для самых различных сил, участвующих в современном мировом процессе. Я думаю, что и в настоящий момент за Россию идет борьба между Востоком и Западом. Под "Востоком" я имею в виду, прежде всего, Китай.

KM.RU: Значит, по-вашему, существуют силы, которые инициировали развал России. Вы могли бы их назвать?

АЗ: План по развалу России возник в момент создания Советского Союза. Вся советская история была историей борьбы Запада против СССР. Для меня СССР – синоним слова «Россия». Советская система – естественный продукт развития русского народа. Поэтому план развала СССР имел и имеет целью уничтожение русского народа.

KM.RU: Вы – известный советолог, скажите, с вашей точки зрения, Советский Союз – это хорошо, или плохо?

АЗ: Прежде всего, я ученый. И, как ученый, не употребляю слов "хорошо" или "плохо". Моя цель – объективная оценка исторической и социальной действительности. Исходя из этого, я могу сказать, что советская государственность была вершиной эволюции русской идеи - вершиной, по достижении которой начался спад. Советский период российской истории был естественным продолжением многовековой истории России. Всё лучшее, чего достиг русский народ на протяжении своей истории, в советский период было сохранено и приумножено.

Поверьте, я отнюдь не апологет коммунизма. Напротив, я известен, как критик советизма. Но сегодня, прежде всего, во мне говорит ученый.

После горбачевско-ельцинского антикоммунистического переворота в истории России наступил спад и теперь идет процесс деградации. Остановить этот процесс в высшей степени сложно. Я, во всяком случае, не вижу сил, способных предотвратить деградацию.

KM.RU: Вы полагаете, что реставрация могущества России невозможна. Почему?

АЗ: Ваш вопрос, при его кажущейся ясности, - многоплановый.

Реставрация советской социальной системы, на мой взгляд, действительно невозможна. И главным образом - в виду отсутствия сил, способных ее восстановить. За последние 15 лет произошли такие перемены, что в стране была уничтожена социальная база возможной реставрации.

Во-вторых, могу сказать, что, если бы даже удалось реставрировать Советский Союз, это был бы не кратковременный акт. Потому что ситуация в мире изменилась настолько радикально, что требуется нечто другое, более серьезное, чтобы повернуть впять энтропийные процессы.

KM.RU: Человек жив, пока не поверил в безысходность своей судьбы. Вам не кажется, что ваша концепция не оставляет никакой оптимистической перспективы для нового поколения людей, живущих на территории бывшего СССР?

АЗ: Первое. Вы употребили термин "человек". Не объясните ли мне, что это такое? Для меня "человек" - это абстракция. Нет такого явления - "человек". Есть - русские, украинцы, грузины, узбеки, таджики…

Второе. Для того, чтобы выжить, прежде всего, необходимо отдавать себе стопроцентный отчет в том, что уже произошло, что сейчас происходит, что будет происходить. Нужна ясность сознания, а не пустая болтовня о том, мол, что "выстоим", "выживем", "удвоим ВВП".

Мне 81 год. Вся советская история – это моя биография. Я вспоминаю начало войны, окружение. Немцев тогда было в десятки раз больше, чем нас. В отличие от нас, они были сыты, обуты, лучше вооружены. Многим из моих сослуживцев казалось, что мы обречены на смерть. И это была безусловная правда. Но вот вопрос: как реагировать на эту правду?

Одни из нас решили: «мы все умрём». И пошли сдаваться в плен. И погибли.

Другие подумали: «мы обречены, поэтому дорого продадим свою жизнь». И, действительно, две трети из числа последних были убиты. Но оставшиеся стали победителями.

…Много лет спустя, в Германии, я встречал бывших генералов вермахта, которые прошли через окружение. Один из них потом писал мне, что только в окружении понял, что Германия обязательно проиграет войну. Потому что главное - не хлеб и масло, не "шмайсер" и "тигр"… Главное - способность сопротивляться и воевать: воевать, умирая.

Моя позиция рассчитана на людей умных, мужественных, морально стойких, людей, способных к смертельной борьбе.

Найдутся такие люди в России – Россия выживет и окрепнет. Не найдутся – Россия исчезнет, совсем исчезнет - нас вытрут из анналов истории. Да так, что от России не останется и следа…

Источник

Пыхалов И.: Солженицын - герой зондеркоманд

Дискутировать с Солженицыным - задача неблагодарная. Взять, к примеру, пресловутый "Архипелаг ГУЛАГ". Этот "труд" содержит такое количество вранья, что приди кому в голову пунктуально опровергнуть каждую отдельно взятую ложь нобелевского лауреата, глядишь - получился бы в итоге фолиант, не уступающий по толщине оригиналу.

Однако вранье вранью рознь. Есть ложь грубая, сразу бросающаяся в глаза - к примеру, насчёт десятков миллионов арестованных или 15 млн. мужиков, высланных, якобы, во время коллективизации. Но встречается у Солженицына и ложь "изысканная", не очевидная, которую легко принять за правду, если не знать фактов. Об одной такой лжи и пойдёт здесь речь.

«... Именно тайна этого предательства отлично, тщательно сохранена британскими и американскими правительствами - воистину последняя тайна Второй мировой войны или из последних. Много встречавшись с этими людьми в тюрьмах и лагерях, я четверть века поверить не мог бы, что общественность Запада ничего не знает об этой грандиозной по своим масштабам выдаче западными правительствами простых людей России на расправу и гибель. Только в 1973 г. (Sunday Oklahoman, 21 янв.) прорвалась публикация Юлиуса Эпштейна, которому здесь я осмеливаюсь передать благодарность от массы погибших и от немногих живых. Напечатан разрозненный малый документ из скрываемого доныне многотомного дела о насильственной репатриации в Советский Союз. "Прожив 2 года в руках британских властей в ложном чувстве безопасности, русские были застигнуты врасплох, они даже не поняли, что их репатриируют ... Это были, главным образом, простые крестьяне с горькой личной обидой против большевиков". Английские же власти поступили с ними "как с военными преступниками: помимо их воли передали в руки тех, от кого нельзя ждать правого суда". Они и были все отправлены на Архипелаг уничтожаться»

А.И. Солженицын

Душераздирающее зрелище. "Горько обиженные большевиками", "простые крестьяне" наивно доверились англичанам - исключительно по простоте душевной, надо полагать - и на тебе: вероломно выданы кровожадным чекистам на неправедный суд и расправу. Однако не спешите оплакивать их печальную судьбу. Чтобы разобраться с этим эпизодом, следует, хотя бы вкратце, вспомнить историю послевоенной репатриации советских граждан, оказавшихся в руках "союзников".

В октябре 1944 г. было создано Управление Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации. Возглавил его генерал-полковник Ф.И. Голиков, бывший начальник Разведуправления Красной Армии. Задача, поставленная перед этим ведомством, состояла в полной репатриации оказавшихся за границей советских граждан - военнопленных, гражданских лиц, угнанных на принудительные работы в Германию и другие страны, а также отступивших с немецкими войсками пособников оккупантов.

С самого начала Управление столкнулось с трудностями и сложностями. Вызвано это было тем, что союзники, мягко говоря, без энтузиазма отнеслись к идее полной репатриации советских граждан и чинили всевозможные препятствия. Вот, к примеру, цитата из сводки от 10 ноября 1944 г.:

«При отправке 31.10 из Ливерпуля в Мурманск транспортов с репатриированными сов. гражданами англичане не доставили и не догрузили на корабли 260 сов. граждан. Из намечавшихся к отправке 10167 чел. (о чем Британское Посольство официально заявило) прибыло и принято в Мурманске 9907 чел. Англичанами не были отправлены 12 человек изменников Родины. Кроме того, были задержаны отдельные лица из числа военнопленных, которые настойчиво просили отправить их с первым транспортом, а также изъяты граждане по национальности: литовцы, латыши, эстонцы, уроженцы Западной Белоруссии и Западной Украины под предлогом, что они не являются советскими подданными...»

В.Н. Земсков. Рождение "второй эмиграции" (1944-1952) // Социологические исследования, N4, 1991, с.5

Тем не менее 11 февраля 1945 г. на Крымской конференции глав правительств СССР, США и Великобритании были заключены соглашения относительно возвращения на Родину освобожденных войсками США и Великобритании советских граждан, а также возвращения военнопленных и гражданских лиц США и Великобритании, освобожденных Красной Армией. В этих соглашениях был закреплен принцип обязательной репатриации всех советских граждан.

После капитуляции Германии встал вопрос о передаче перемещенных лиц непосредственно через линию соприкосновения союзных и советских войск. По этому поводу в мае 1945 г. состоялись переговоры в германском городе Галле. Как ни артачился возглавлявший делегацию союзников американский генерал Р.В. Баркер, пришлось ему 22 мая подписать документ, согласно которому должна была состояться обязательная репатриация всех советских граждан, как "восточников" (т.е. проживавших в границах СССР до 17 сентября 1939 г.), так и "западников" (жителей Прибалтики, Западной Украины и Западной Белоруссии).

Но не тут-то было. Несмотря на подписанное соглашение, союзники применяли насильственную репатриацию лишь к "восточникам", передавая советским властям летом 1945 г. власовцев, казаков атаманов Краснова и Шкуро, "легионеров" из туркестанского, армянского, грузинского легионов и прочих подобных формирований. Однако ни одного бандеровца, ни одного солдата украинской дивизии СС "Галичина", ни одного служившего в немецкой армии и легионах литовца, латыша или эстонца выдано не было.

А на что, собственно, рассчитывали власовцы и другие "борцы за свободу", ища убежища у западных союзников СССР? Как следует из сохранившихся в архивах объяснительных записок репатриантов, большинство власовцев, казаков, "легионеров" и прочих "восточников", служивших немцам, совершенно не предвидело, что англо-американцы будут насильно передавать их советским властям. В их среде царило убеждение, что скоро Англия и США начнут войну против СССР и они понадобятся англо-американцам в этой войне.

Однако тут они сильно просчитались. В то время США и Великобритания все еще нуждались в союзе со Сталиным. Чтобы обеспечить вступление СССР в войну против Японии, англичане и американцы готовы были пожертвовать какой-то частью своих потенциальных холуев. Естественно, наименее ценной. "Западников" - будущих "лесных братьев" - следовало поберечь, вот и выдавали понемногу власовцев да казаков, чтобы усыпить подозрения Советского Союза.

Надо сказать, что если насильственная репатриация советских граждан-"восточников" из американской зоны оккупации Германии и Австрии носила достаточно широкий размах, то в английской зоне она была весьма ограниченной. Офицер советской репатриационной миссии в английской зоне оккупации Германии А.И. Брюханов так охарактеризовал это различие:

«Прожженные английские политиканы, видимо, еще до окончания войны смекнули, что перемещенные лица им пригодятся, и с самого начала взяли курс на срыв репатриации. Американцы же в первое время после встречи на Эльбе соблюдали принятые на себя обязательства. Не мудрствующие лукаво фронтовые офицеры передавали Советской стране как честных граждан, стремившихся на Родину, так и подлежащих суду головорезов-изменников. Но это продолжалось очень недолго ...»

А.И. Брюханов "Вот как это было: О работе миссии по репатриации советских граждан." Воспоминания советского офицера. М., 1958

Действительно, "это" продолжалось очень недолго. Стоило Японии капитулировать, как представители "цивилизованного мира" в очередной раз наглядно показали, что выполняют подписанные ими договора лишь до тех пор, пока им это выгодно.

С осени 1945 г. западные власти фактически распространили принцип добровольности репатриации и на "восточников". Насильственная передача Советскому Союзу советских граждан, за исключением лиц, отнесенных к категории военных преступников, прекратилась. С марта же 1946 г. бывшие союзники окончательно перестали оказывать какое-либо содействие СССР в репатриации советских граждан.

Однако военных преступников, хоть и далеко не всех, англичане и американцы все-таки выдавали Советскому Союзу. Даже после начала "холодной войны".

Теперь пора вернуться к эпизоду с "простыми крестьянами". В процитированном отрывке ясно сказано, что эти люди пробыли в руках англичан два года. Следовательно, они были переданы советским властям во второй половине 1946 г. или в 1947 г., т.е. уже в период "холодной войны", когда бывшие союзники никого, кроме военных преступников, насильно не выдавали. Значит, официальные представители СССР предъявили доказательства, что эти люди являются военными преступниками. Причем доказательства, неопровержимые для британского правосудия. В документах Управления Уполномоченного Совмина СССР по делам репатриации постоянно говорится, что бывшие союзники не выдают военных преступников из-за недостаточной, по их мнению, обоснованности отнесения этих лиц к такой категории. В данном же случае сомнений в "обоснованности" у англичан не было.

Надо полагать, эти граждане вымещали свою "горькую обиду на большевиков", участвуя в карательных операциях, расстреливая семьи партизан и сжигая деревни. Британским властям поневоле пришлось выдать "простых крестьян" Советскому Союзу: английским обывателям еще не успели разъяснить, что СССР - "империя зла". Укрывательство лиц, участвовавших в фашистском геноциде, вызвало бы у них, как минимум, недоумение.

Зато политически подкованный Солженицын называет это "предательством" и предлагает посочувствовать героям зондеркоманд. Впрочем, чего еще ждать от человека, мечтавшего во время отсидки в лагере, чтобы американцы сбросили на его родную страну атомную бомбу.



Илья Эренбург о Сталине

«В девять часов пятьдесят минут вечера...»

Медицинское заключение говорило о лейкоцитах, о коллапсе, о мерцательной аритмии. А мы давно забыли, что Сталин — человек. Он превратился во всемогущего и таинственного бога. И вот бог умер от кровоизлияния в мозг. Это казалось невероятным.

Дом, в котором я живу, находится в переулке между улицами Горького и Пушкина. Для того чтобы пройти на одну из этих улиц, нужно было разрешение офицера милиции, долгие объяснения, документы. Огромные грузовики преграждали путь, и, если офицер разрешал, я взбирался на грузовик, спрыгивал с него, а через пятьдесят шагов меня останавливали, и все начиналось сначала.

Траурный митинг писателей состоялся в Театре киноактера на улице Воровского. Все были подавленны, растерянны, говорили сбивчиво, как будто это не опытные литераторы, а математики или землекопы, впервые выступающие на собрании. Ораторов было много. Я тоже говорил, не помню что, наверно, то, что и другие: «выиграл войну... отстаивал мир... ушел... скорбим... клянемся...»

На следующий день нас повезли в Колонный зал. Я стоял с писателями в почетном карауле. Сталин лежал набальзамированный, торжественный— без следов того, о чем говорили медики, а с цветами и звездами. Люди проходили мимо, многие плакали, женщины подымали детей, траурная музыка смешивалась с рыданиями.

Плачущих я видел и на улицах. Порой раздавались крики: люди рвались к Колонному залу. Рассказывали о задавленных на Трубной площади. Привезли отряды милиции из Ленинграда. Не думаю, чтобы история знала такие похороны.

Мне не было жалко бога, который скончался от инсульта в возрасте семидесяти трех лет, как будто он не бог, а обыкновенный смертный; но я испытывал страх: что теперь будет?.. Я боялся худшего. Я много говорил в этой книге о мыслящем тростнике. Теперь я вижу, что сохранить ясность мыслей очень трудно. Культ личности не сделал из меня верующего, но он повлиял на мои оценки; я связывал будущее страны с тем, что ежедневно в течение двадцати лет именовалось «мудростью гениального вождя».

Я никогда не разговаривал со Сталиным (кроме телефонного разговора накануне войны, о котором писал). Я видел его издали на торжественных заседаниях, приемах или на сессиях Верховного Совета. Однажды я оказался рядом с ним, случилось это на приеме, когда в Москву приехал Мао Цзэдун. Меня удивило, что при входе контроль был строжайшим, как будто это не ресторан «Метрополь», а Кремль. Войдя в зал, я увидел, что народу очень много, и не стал пробиваться вперед. Зал оживленно гудел. Вдруг наступила тишина. Оглянувшись, я увидел Сталина. Он был не таким, как на портретах, старый человек небольшого роста с лицом как бы исколотым годами; низкий лоб, живые, острые глаза. Он с любопытством разглядывал зал, где, наверно, не был четверть века. Потом началась овация, и Сталина увели налево, где находились китайцы. Все произошло настолько быстро, что мне не удалось как следует его разглядеть.

Я не любил Сталина, но долго верил в него, и я его боялся. Разговаривая о нем с друзьями, я, как и все, называл его «хозяином». Древние евреи тоже не произносили имени бога. Вряд ли они любили Иегову: он был не только всесилен, он был безжалостен и несправедлив, он наслал на праведного Иова все беды, убил его жену, детей, поразил его самого проказой, и все это только для того, чтобы показать, как заживо гниющий, брошенный всеми невинный человек будет на пепелище прославлять мудрость Иеговы. Бог бился об заклад с сатаной, и бог выиграл. Проиграл Иов.

В четвертой части этой книги я обещал читателям вернуться к Сталину, попытаться подвести итоги и найти причины наших заблуждений. Как многие поступки в моей жизни, это обещание было легкомысленным. Я не раз садился за эту главу, черкал, рвал написанное и наконец понял, что не смогу выполнить обещанное: конечно, теперь я знаю куда больше, чем в марте 1953 года, но я вижу, что знаю слишком мало для итогов и выводов, да и то, что мне известно, и зачастую не понимаю. Я не могу дать портрет Сталина — я его лично не знал; видимо, он был человеком сложным, и рассказы людей, встречавшихся с ним, противоречат один другому. Напрасно я обещал выйти из рамок воспоминаний, заняться историей или философией. Ограничусь тем, что поделюсь с читателями своими мыслями и чувствами в марте 1953 года, а если и выскажу некоторые размышления, то они будут связаны с характером работы писателя, которого больше всего волнуют судьбы человеческого сознания и совести.

Обожествление Сталина не произошло внезапно, оно не было взрывом народных чувств. Сталин долго и планомерно его организовывал: по его указанию создавалась легендарная история, в которой Сталин играл роль, не соответствующую действительности; художники писали огромные полотна, посвященные канунам революции, Октябрю, первым годам Советской республики, и на каждой из таких картин Сталин был рядом с Лениным; в газетах чернили других большевиков, которые при жизни Ленина были его ближайшими помощниками. Признание Сталина «гениальным» и «мудрейшим» предшествовало массовым расправам. Я рассказал, как меня смутили в 1935 году аплодисменты и истерические вскрики при появлении Сталина на совещании стахановцев. Тогда я долго убеждал себя, что не понимаю чувств народа, что я — интеллигент, к тому же оторвавшийся от русской жизни. Потом я привык и к овациям, и к литургийным эпитетам, перестал их замечать.

Святой Петр для католиков — камень, на котором зиждется церковь, ключарь рая, для меня он — герой поэтической легенды, который трижды отрекся от своего учителя, а потом мученичеством искупил свою слабость. Однако, когда я увидел бронзовую статую в римском соборе, я забыл про все легенды: я глядел на ногу Петра — от поцелуев бронза стерлась. Вера, как страх, как многие другие чувства, заразительна. Хотя я воспитывался на вольнодумстве XIX века и написал «Хулио Хуренито», в котором высмеивал все догмы, я оказался не вполне защищенным от эпидемии культа Сталина. Вера других не зажгла мое сердце, но порой она меня подавляла, не давала всерьез призадуматься над происходившим. В 1957 году, вспоминая прошлое, я писал:

Вера — очки и шоры.
Вера двигает горы,
Я — человек, не гора.
Вера мне не сестра.
Видел я камень серый,
Стертый трепетом губ
Мертвого будит пера.
Я — человек, не труп.
Видел, как люди слепли,
Видел, как жили в пекле,
Видел — билась земля,
Видел я небо в пепле,
Вере не верю я.

Я был в андалузском отряде, где люди сражались насмерть, они назвали свою часть «Батальоном Сталина». В годы войны я много раз слышал возгласы «За Родину, за Сталина!». Сколько писем итальянских и французских героев Сопротивления, написанных перед казнью, кончались словами: «Да здравствует Сталин!» К семидесятилетию Сталина одна француженка прислала ему шапочку своей дочери, замученной в гестапо. Поэты, в честности которых трудно усомниться,— Элюар, Жан-Ришар Блок, Эрнандес, Незвал,— прославляли Сталина. Он стал знаменем, непогрешимым апостолом, божеством.

Шла борьба, и места «над схваткой» не было. Для наших врагов Сталин тоже перестал быть человеком; говоря о нем, Гитлер или Геббельс, Форрестол или Маккарти кликушествовали, как на черной мессе.

В тридцатые годы я увидел, что такое фашизм. Сопротивление испанского народа было сломлено: фашистские диктаторы помогли Франко, западные демократии лицемерно провозгласили «невмешательство», и только горсточка советских военных сражалась на стороне республиканцев. Мюнхен был попыткой сколотить антисоветскую коалицию: Чемберлен и Даладье надеялись, что Гитлер повернет на восток. Когда началась «странная война», правители Франции воевали не столько против рейхсвера, сколько против своих коммунистов. За несколько месяцев до разгрома Франции ее полководцы занялись подготовкой экспедиционного корпуса, который должен был сражаться против Красной Армии в Финляндии. После нападения Гитлера на Советский Союз некоторые политики Америки и Англии радовались не только потому, что «красные» ослабят рейхсвер, но и потому, что Гитлер в итоге уничтожит «красных». Не успела кончиться вторая мировая война, как начали поговаривать о третьей. Фанатики капитализма, бизнесмены, выдававшие себя за крестоносцев, военные, у которых неизменно чешутся руки, хотели они того или нет, способствовали укреплению культа Сталина.

Я не сразу разгадал роль «мудрейшего». Если и теперь я недостаточно осведомлен, то в 1937 году я знал только об отдельных злодеяниях. Как многие другие, я пытался обелить перед собой Сталина, приписывал массовые расправы внутрипартийной борьбе, садизму Ежова, дезинформации, нравам.

Сталин был человеком большого ума и еще большего коварства. Он много раз выступал как поборник справедливости, который хочет положить конец произволу. Помню его слова и о «головокружении от успехов», и о том, что «сын не отвечает за отца». После разгула «ежовщины» он публично сокрушался: в таком-то городе исключили из партии несколько честных коммунистов, в другом даже арестовали неповинного человека. Десять лет спустя, в разгар кампании против «космополитов», он осудил раскрытие литературных псевдонимов. Неизменно он напоминал о необходимости беречь людей. М. С. Сарьян рассказывал мне, как, принимая армянскую делегацию, Сталин спрашивал о поэте Чаренце, говорил, что его не нужно трогать, а несколько месяцев спустя Чаренца арестовали и убили.

Сталин, видимо, умел обворожить собеседника. Барбюс писал: «Можно сказать, что ни в ком так не воплощены мысль и слова Ленина, как в Сталине». Ромен Роллан после встречи со Сталиным говорил: «Он удивительно человечен!..» Фейхтвангер считал себя скептиком, стреляным воробьем. Сталин, наверно, про себя посмеивался, говоря Фейхтвангеру, как ему неприятно, что повсюду красуются его портреты. А стреляный воробей поверил...

Суриц, потом Литвинов и Майский говорили мне, что пакт с Гитлером был необходим: Сталину удалось разрушить планы коалиции Запада, который продолжал мечтать об уничтожении Советского Союза. Однако Стадии не использовал два года передышки для укрепления обороны — об этом мне говорили и военные и дипломаты. Я писал, что Сталин, чрезвычайно подозрительный, видевший в своих ближайших сотрудниках потенциальных «врагов народа», почему-то поверил в подпись Риббентропа. Гитлеровцы напали на нас врасплох. Сталин вначале растерялся — не осмелился сам сказать о нападении, поручил это Молотову; потом, видя, что, несмотря на героизм советских солдат, фашисты быстро продвигаются к Москве, Сталин обратился к народу, мы были произведены в «братьев и сестер» бога. Однако он быстро собрался с духом, поразил Гопкинса своим спокойствием, остался в опустевшей Москве, а в трудное лето 1942 года старался держаться в тени — в газетах редко встречалось его имя. Культ был восстановлен сразу же после разгрома немцев на Волге. Победил народ, тот, что воевал, строил заводы, копал каналы, прокладывал дороги, жил впроголодь, но не падал духом. А газеты писали о победе «гениального стратега».

Послевоенные годы были тяжелыми, и жил я не в Париже, а в Москве. Я успел многое узнать. В марте 1953 года я понимал, что Сталин по своей природе, по облюбованным им методам напоминает блистательных политиков эпохи итальянского Возрождения. Я помнил большевиков, окружавших в Париже Ленина, из них разве только Луначарскому и Коллонтай посчастливилось умереть в своих постелях. Среди погибших были мои близкие друзья, и никто никогда не мог бы меня убедить, что Всеволод Эмильевич, Семен Борисович, Николай Иванович или Исаак Эммануилович предатели. С. М. Эйзенштейн рассказывал о своей встрече со Сталиным, который, говоря, что необходимо возвеличить в глазах народа Ивана Грозного, добавил: «Петруха недорубил...» Я сейчас не пишу историю Ивана Грозного или Петра, я просто хочу объяснить читателям, почему я не любил Сталина.

Меня упрекали за то, что я будто бы проповедовал «культ молчания», ставили мне в пример Льва Толстого, осудившего в статье, озаглавленной «Не могу молчать», царское правительство, которое вешало революционеров. Никогда в своей жизни я не считал молчание добродетелью, и, рассказывая в этой книге о себе, о моих друзьях, я признался, как трудно нам было порой молчать.

Приехав из Испании в Москву в конце 1937 года, я увидел, что делалось в домах и в умах. Я пытался утешить себя: Сталин о многом не знает. Действительно, я не думаю, чтобы Сталин знал о молоденькой Наташе Столяровой, жене художника Шухаева, или о Семене Ляндресе,— если бы он читал списки всех жертв, то не смог бы делать ничего другого. Но я и тогда понимал, что приказы об уничтожении старых большевиков или крупных командиров Красной Армии, которых я встречал в Испании, могли исходить только от Сталина. Полгода спустя, вернувшись в Барселону, я не мог никому рассказать о том, что видел и слышал в Москве.

Почему я не написал в Париже «Не могу молчать»? Ведь «Последние новости» или «Тан» охотно опубликовали бы такую статью, даже если бы в ней я говорил о своей вере в будущее коммунизма. Лев Толстой не верил, что революция устранит зло, но он и не думал о защите царской России,- напротив, он хотел обличить ее злодеяния перед всем миром. Другим было мое отношение к Советскому Союзу. Я знал, что наш народ в нужде и беде продолжает идти по трудному пути Октябрьской революции. Молчание для меня было не культом, а проклятием, и в книге о прожитой жизни я не мог об этом умолчать.

Один из участников французского Сопротивления в 1946 году рассказал мне, что партизанским отрядом, в котором он сражался, командовал жестокий и несправедливый человек, который расстреливал товарищей, жег крестьянские дома, подозревал всех в измене или малодушии. «Я не мог об этом рассказать никому,— говорил он,— это значило бы нанести удар всему Сопротивлению, петеновцы за это ухватились бы...»

Да, я знал о многих преступлениях, но пресечь их было не в моих силах. Да о чем тут говорить: пресечь преступления не могли и люди куда более влиятельные, куда более осведомленные. 30 июня 1956 года было опубликовано постановление ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий»; в нем были такие строки: «...Ленинское ядро Центрального Комитета сразу же после смерти Сталина стало на путь решительной борьбы с культом личности и его тяжелыми последствиями. Может возникнуть вопрос: почему же эти люди не выступили открыто против Сталина и не отстранили его от руководства? В сложившихся условиях этого нельзя было сделать». Далее документ говорит, что «Сталин повинен во многих беззакониях», но его авторитет был таков, что «всякое выступление против него в этих условиях было бы не понято народом, и дело здесь вовсе не в недостатке личного мужества».

Вероятно, Сталин до конца своей жизни считал себя коммунистом, учеником и продолжателем Ленина, не только говорил, но и думал, что ведет народ к высокой цели и что для этого не нужно брезговать никакими средствами. Я но случайно вспомнил времена итальянского Возрождения. Макиавелли писал, что для создания сильного государства любые средства хороши — яд, доносы, убийства из-за угла; он предлагал правителю сочетать в себе храбрость льва с хитростью лисицы, быть мудрым, как человек, и хищным, как зверь. Для Медичи или Борджиа такие советы были, наверно, полезны, но для коммуниста они неприемлемы.

Старый спор о том, оправдывает ли цель средства, мне кажется абстрактным. Цель не указатель на дороге, а нечто вполне реальное, это действительность, не картины завтрашнего дня, а поступки сегодняшнего; цель предопределяет не только политическую стратегию, но и мораль. Нельзя установить справедливость, совершая заведомо несправедливые действия, нельзя бороться за равенство, превратив народ в «колесики и винтики», а себя в мифическое божество. Средства всегда отражаются на цели, возвышают или деформируют ее. Мне кажется, что после XX и XXII съездов это стало ясным всем, кроме разве некоторых зарубежных догматиков, которые, говоря о чистоте своих риз, рядом с именем Ленина кощунственно ставят имя Сталина.

Как миллионы моих соотечественников, прочитав доклад Н. С. Хрущева на XX съезде, я почувствовал, что с моего сердца сняли камень. Хотя методы Сталина были оставлены сразу же после его смерти, наш народ, да и все человечество должны были узнать горькую правду — того требовали и разум и совесть. Мы узнали о заблуждениях прошлого. В этом прошлом много подвигов и побед советского народа, но, говоря о них, может быть, правильнее сказать не «благодаря Сталину», а «несмотря на Сталина» — уж слишком часто он направлял свой государственный ум, свою редкостную волю на дела, которые противоречили тем идеям, на которые он ссылается, ранили совесть любого честного человека.

Вернусь к мартовским дням. На Мавзолее Ленина ночью приписали имя Сталина. На похоронах выступили Маленков, Берия и Молотов. Речи были похожи одна на другую, но Маленков напомнил о бдительности «в духе непримиримости и твердости в борьбе с внутренними и внешними врагами», а Берия, имя которого пугало всех, обещал советским гражданам «охранять их права, записанные в Сталинской Конституции».

На следующий день Москва вернулась к обычной жизни. Я видел, как дворники усердно подметали улицу Горького, как шли люди на работу, как выгружали во дворе ящики, как мальчишки озорничали. Все было знакомым, и я говорил себе: как неделю назад... Вот это и было неправдоподобным: Сталин умер, а жизнь продолжается.

Днем я дошел до Красной площади. Она была завалена венками; люди стояли, пытались прочитать надписи на лептах, потом молча уходили.

Я поехал с Фадеевым в «Советскую» гостиницу — там остановились друзья из Всемирного Совета, приехавшие на похороны. Глаза у Фаржа были печальные, но он сразу стал нас приободрять, говорил: «Все образуется»,- таков был его характер: он должен был утешать других. Пенни меня обнял и в тревоге спросил: «Что же теперь будет? Это ужасно!..» В его глазах были слезы. Я сам не знал, что будет дальше, но пример Фаржа оказался заразительным, и я ответил: «Через неделю мы увидимся в Вене. Не нужно отчаиваться — все образуется...»

Я шел по улице Горького. Было холодно: зимний вечер. Вдруг я остановился — простая мысль пришла в голову: не знаю, будет хуже или лучше, но будет другое...

И. Эренбург "Люди, годы, жизнь", книга VI

Palestrina 2

Рядом со Сталиным (4)

Утром 6 марта из правительственного сообщения для народа СССР и всего мира стало известно, что 5 марта 1953 г. в 9 часов 50 минут вечера после тяжелой болезни скончался Председатель Совета Министров СССР и Секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза Иосиф Виссарионович Сталин.

В ночь на 2 марта 1953 г. у И.В. Сталина произошло кровоизлияние в мозг (в его левое полушарие) на почве гипертонической болезни и атеросклероза. В результате этого наступил паралич правой половины тела и стойкая потеря сознания. Кровоизлияние разрушило важные области мозга и вызвало необратимые нарушения дыхания и кровообращения. Болезнь И.В. Сталина приняла необратимый характер с момента возникновения кровоизлияния в мозг. Поэтому принятые энергичные меры лечения не могли дать положительного результата и предотвратить роковой исход. Медицина была бессильна. Он скончался, не приходя в сознание. 5 марта была образована комиссия по организации похорон. «Соратники», ждавшие его смерти, в спешке поделили руководящие портфели государственной власти. Светлым пятном в этом дележе есть то, что не забыли вызванного И.В. Сталиным с Урала Георгия Константиновича Жукова. Его они назначили вопреки желанию военного министра Булганина; на назначении Г.К. Жукова первым заместителем военного министра СССР настоял Н.С. Хрущев, исполнявший обязанность секретаря ЦК КПСС, будучи первым секретарем Московского комитета КПСС.

Прикрепленный И.В. Сталина подполковник Василий Михайлович Туков был назначен ответственным за организацию похорон. Из морга на Садово-Кудринской улице он доставил в гробу тело И.В. Сталина в Колонный зал Дома Союзов. Вскоре прибыл и сам председатель Комиссии по организации похорон Иосифа Виссарионовича Сталина Н.С. Хрущев. На высоком постаменте на носилках с длинными держателями гроб был установлен в центре Колонного зала напротив двух дверей — входов в зал.


Похороны И.В. Сталина..gif


Похороны И.В. Сталина.

Между этих дверей со стороны фойе расположили в вертикальном положении крышку от гроба по христианским православным канонам похорон. Над установленным гробом Хрущев начал предлагать устроить шатер из знамен, нависающих над покойным. Я присутствовал при этом разговоре членов комиссии и вслух высказал свои мысли Хрущеву. Он знал, с кем разговаривает, и согласился со мной, что не надо прятать под знамена вождя, все, кто придет проститься с ним, увидят его, не рассеивая своего внимания на предлагаемых атрибутах. Члены комиссии согласились с моим мнением. В комиссии кроме председателя — Н. Хрущева были Л.М. Каганович, Н.М. Шверник, A.M. Василевский, Н.М. Пегов, П.А. Артемьев, М.А. Яснов.

Тем временем комендант «Ближней» И.М. Орлов привез форму генералиссимуса. Но чтобы не беспокоить покойника надеванием, мундир по шву его спинки распороли на две части и через рукава костюма надели на усопшего.

У подножия постамента среди орденов и медалей покойного впервые появилась здесь не врученная, а вернее не принятая при жизни И.В. Сталиным награда — Золотая звезда Героя Советского Союза.

Комиссия по организации похорон И.В. Сталина определила день похорон — 9 марта 1953 г. в 12 часов дня на Красной площади Москвы. 9 марта советский народ провожал в последний путь человека, который руководил им около тридцати лет. Как горьковский герой Данко, он освещал путь народу. Хорошо или плохо светил народу факел его сердца, но он делал это для народа, и вот теперь он погас. Жизнь страны и советского народа была неразрывно связана с ним и в тяжелые годы испытаний войны и труда.

Он был личностью, импонирующей жесткому времени того периода, в котором протекала вся его жизнь.

Он был человеком необычайной энергии, эрудиции, несгибаемой воли; был резким, жестким, беспощадным как в делах, так и в беде.

Он производил величайшее впечатление, его влияние на людей было неотразимо.

Он обладал глубокой, лишенной всякой паники, логикой и осмысленной мудростью.

Он был непревзойденным мастером находить пути выхода из самого безвыходного положения.

Он в самые критические моменты несчастья и торжества оставался одинаково сдержан, никогда не поддавался иллюзиям и панике.

Когда он говорил, казалось, что каждое слово он мысленно взвешивает, а затем только произносит.

Он не допускал случаев двойственности суждений, тем более обмана или самообмана; не удивительно и то, что он мог приносить извинения по случаю содеянного.

Он был сложной, запоминающейся личностью, по выражению A.M. Горького, «человек с большой буквы».

Три дня и три ночи длилось великое скорбное прощание народа с Иосифом Виссарионовичем Сталиным.

Среди тех, кто пришел проститься с И.В. Сталиным, был и маршал Советского Союза Г.К. Жуков. Он был отозван И.В. Сталиным в Москву из Уральского военного округа буквально за неделю до траурных событий и должен был прибыть на встречу в ближайшие дни, но состоялась встреча только у гроба.

Поздно ночью, когда прекращался доступ прощающихся в Колонный зал, наступала пора работы медиков. Гроб почему-то сделали большой, длинный, не по размеру, и чтобы не было смещения тела, в ноги усопшего пришлось положить несколько упаковок ваты. Для гроба были изготовлены две крышки. Одна обычная, ее оставили в фойе, а вторая имела сверху отверстие в районе головы покойника, покрытое сферическим, прозрачным стеклом из триплекса. Эту вторую крышку разместили в зале за гробом. Там Дьяков — врач, который всюду с нами ездил и в обязанности которого входила проверка продуктов для охраняемого, провел по стеклу крышки пальцем крест-накрест и, обращаясь ко мне, сказал: «Вот и все, Юра. Крест ему».

Гроб утопает в цветах. Венки стоят у стен зала, фойе сплошными шпалерами. Запах зелени и живых цветов наполняет траурный зал с притушенными черным крепом люстрами.

Все время сменяется почетный караул. Его несут представители партийного актива города Москвы, министры, военные, ученые, писатели. Советские люди восприняли смерть И.В. Сталина не только как общенациональное горе, общечеловеческое, но и как свое личное горе. Вся страна прощалась со Сталиным.

Три дня подряд, не иссякая ни утром, ни вечером, извиваясь по улицам Москвы, текла и текла живая река народной любви и скорби, вливаясь в Колонный зал Дома Союзов.

Много часов за эти три дня простоял я у гроба как на берегу непрерывно текущей утром и днем, вечером и ночью живой человеческой реки. И мне казалось, что я слышу биение сердца каждого брата, каждой сестры, моего отца, приехавшего из города Серпухова, моей беременной жены и маленького сына, идущих и идущих мимо, в миг Великого прощания.

Неумолчно звучит в Колонном зале торжественно-скорбная музыка, в радиорубке под потолком зала, наблюдая за залом сверху, читают скорбные стихи Алексей Сурков и Константин Симонов. Буквально за одни сутки хор Большого театра разучил траурную песнь Петра Ильича Чайковского. До этого песнь исполнялась только два раза в России. Со сцены Колонного зала, у гроба, перед выносом покойного хор исполнил, провожая его в последний путь, эту заупокойную литургию. 8 марта в это же время по предписанию Патриарха Московского и всея Руси Алексия Первого во всех приходах русской православной церкви проходили поминальные службы по усопшему Иосифу.

9 марта советский народ и народы всего мира, представленные своими делегациями и представителями, провожали в последний путь человека, вершившего судьбами мира. Гроб накрывают крышкой с выступающим сферическим отверстием. На крышке закреплена военная фуражка генералиссимуса Советского Союза.

Четыре офицера выездной охраны И.В. Сталина бережно поднимают гроб с постамента и передают его в руки соратников покойного и еще только одного иностранного представителя — главы китайской партийно-правительственной делегации, премьера Государственного административного совета Китайской Народной Республики товарищу Чжоу Эньлаю. С непокрытыми головами процессия направляется из зала. В фойе мне, идущему с левой стороны, пришлось оказать помощь несущим правой рукой гроб — в левой у каждого из них был свой головной убор. Чтобы не было сбоя и нежелательного наклона гроба при перехвате рук при одевании, я брал у каждого из них головной убор и поочередно одевал на их головы, не прерывая движения. Процессия направляется к выходу. При спуске по широкой мраморной лестнице Колонного зала в отсутствие посторонних лиц началась перебранка среди несущих гроб. На нижних ступеньках лестничного марша оказались впереди идущие низкого роста, а позади гроба — высокие ростом Каганович и Булганин. И вот по ним «передние» и начали словесный обстрел. Особенно изощренно усердствовал в употреблении мужской словесной брани Берия. Ему вторил Маленков. А началось все из-за того, что тяжесть гроба переместилась вниз, на впереди идущих. Задним несущим следовало гроб опустить чуть ниже своего плеча, создав ему горизонтальное положение. К выходу на улицу, на публику, как ни в чем не бывало, когорта успокоилась. Офицеры закрепляют гроб на орудийном лафете. Две пары цугом запряженных лошадей медленно трогаются с места в путь. Внешний вид лошадей вызывает боль и стыд за наше военное министерство. Неужели в самой Москве и во всей России не нашлось ничего лучше этих бедных, изможденных и неряшливо убранных лошадей вороной масти?

Впереди процессии шли генералы: в их руках подушечки с орденами и медалями усопшего. Непосредственно за орудийным лафетом следуют партийные и советские руководители и члены семьи покойного.

На пути следования венки сплошной стеной в несколько рядов прислонены к гранитному цоколю Дома Совета Министров, ими же опоясано здание Исторического музея. Зеленой многоцветной аллеей венки обозначили путь от Колонного зала до Красной площади.

Траурная колонна под звуки похоронного марша медленно движется к Красной площади. Воздух тих, не шевелится, мороза в хромовых легких сапогах не чувствуешь. Траурный кортеж останавливается вблизи от Мавзолея Ленина. Воинские части, расположенные на Красной площади, склоняют боевые знамена. Офицеры сталинской охраны снимают гроб с орудийного лафета и передают его партийной когорте. Несколько метров они несут его на руках по Красной площади. Затем офицеры принимают гроб и устанавливают на высоком постаменте, задрапированном красными и черными полотнищами, напротив Мавзолея Ленина.

Перед Мавзолеем с правой стороны стояли одетые в дубленочки два мальчика и девочка — стайка внуков И.В. Сталина и члены его немногочисленной семьи. Здесь же в строю, напротив гроба, расположились генералы, у каждого из которых в руках красные подушечки с наградами генералиссимуса.

Без нескольких минут 11 часов председатель комиссии по похоронам Н.С. Хрущев объявляет открытым траурный митинг, посвященный памяти И.В. Сталина. Первое слово предоставляется Маленкову. Его речь сухая, как на партийно-хозяйственном активе. Он говорит о священной обязанности, кого неизвестно, но только не об усопшем. Ничего вразумительного от себя сказать не смог и бесцветно, вяло закончил свою речь. Следом выступивший Берия говорил о каких-то успехах народа и о тяжелой сейчас утрате. И все это неискренне, формально. Несколько раз он начинает речь с фразы: «Кто не слеп, тот видит» и так далее. И все его выступление построено так, как бы перед ним стоит слепая аудитория. Его распирало желание закончить свою речь сообщением, что советский народ с единодушным одобрением встретил какие-то решения. Неизвестно где и когда советский народ их одобрил. А далее становится ясно из его слов, что главным из этих решений является назначение на пост председателя Совета Министров СССР, как он говорит, «талантливого ученика Ленина и верного соратника Сталина Г.К. Маленкова». По тону его выступления понятно, что кукушка захвалила петуха для себя с перспективой на будущее. Третьим и последним на митинге выступил В.М. Молотов. Искренне, как старый товарищ, но не по возрасту (он на десять лет моложе того, о ком скорбит), очень душевно отозвался о покойном. От его немного заикающейся от волнения речи веяло теплом человеческих чувств к усопшему.

Митинг окончен. Члены правительства поднимают гроб и медленно несут его в Мавзолей, при полном молчании, без руководящих понуканий и грубых слов. Над входом в Мавзолей уже размещены два слова: «Ленин» и ниже «Сталин». Внутри Мавзолея после дневного света зрение не сразу привыкает к подземному освещению. Как только миновали вход в Мавзолей, из рук несущих гроб приняли и понесли офицеры выездной охраны покойного: В. Косарев, Н. Нефедов, А. Кутейников, Ю. Соловьев и я. Офицеры избавили «соратников» от их недостойных понуканий друг друга, как это было на лестницах Колонного зала Дома Союзов. Миновав каскад ступенек, офицеры с гробом спустились в нижний, траурный зал Мавзолея. Предстояло гроб установить в зале на высоком постаменте.

У нас в России, как и во все исторические времена, без воровства не обошлось. Нашлись люди, польстившиеся и тайно утащившие венок, возложенный немецкой делегацией то ли восточной, то ли западной Германии. А венок этот, оригинально оформленный, сделан был из какого-то дорогого цветного металла. Так что соблазн был велик.

В период прохождения XXII съезда КПСС тайно, под покровом сумерек, якобы в порядке подготовки проведения парада на Красной площади, с нее были удалены все посторонние люди. Площадь была оцеплена. С левой стороны за Мавзолеем была вырыта могила для перезахоронения тела И.В. Сталина. Вечером рабочие строительного управления № 63 треста «Строитель» Главмосстроя во главе с их руководителем Каукаловым сделали обрамление из железобетонных плит по дну и боковым стенкам могилы. А вместо земли на гроб насыпали по объему автомашину раствора бетона. Замуровали якобы для безопасности, чтобы никто не вырыл и не утащил гроб с телом. Перезахоронением руководил генерал Захаров — начальник управления охраны. По его указанию перед выносом из Мавзолея останков И. В. Сталина с мундира генералиссимуса, в котором он лежал в саркофаге, были срезаны пять крупных и несколько мелких золотых пуговиц. Пожадничали, помелочились и здесь, с такими ценностями не могли расстаться. О факте кражи золотых пуговиц рассказал во всеуслышание всему российскому народу сам генерал Захаров, выступая по телевидению почти через сорок лет. И все это без зазрения совести. Воистину, жадность не имеет границ. Позднее рабочие и их начальник Каукалов мне лично рассказали об их проделанной работе на Красной площади в ту ночь. Как они выразились, «похоронили вождя путем».

Сразу после похорон И.В. Сталина полковник Иван Васильевич Хрусталев за то, что во время своего дежурства впустил в пустой главный дом сына И.В. Сталина — Василия, был заключен во внутреннюю тюрьму Лубянки и после 10-дневного пребывания там был выпущен. Вскоре он вслед за охраняемым умер. Припоминается, что на кухне главного дома дачи была диетическая сестра, ни с кем практически не общавшаяся женщина, нелюдимая какая-то. После смерти охраняемого ее как ветром сдуло с дачи, хотя до этого она всюду совала свой нос : от холодильника с продуктами до готовой пищи.

Мавзолей Ленина — Сталина. 1953 г..gif

Мавзолей Ленина — Сталина. 1953 г.

Ни до, ни после нас в истории управления охраны правительства офицеров охраны не высылали в другие города и веси. С нами, офицерами охраны И.В. Сталина, поступили так впервые, выслав нас на периферию, на работу, не связанную с нашими ранее исполняемыми обязанностями. Тогда мы еще не знали, что в одной из магаданских тюрем-казематов для нас уже готовились персональные погребальные склепы. В управлениях на местах высылки у начальников были пакеты, которые надлежало вскрыть на момент сигнала «Ч» и под конвоем этапировать нас на восток. Сколько было семейных трагедий, понижений офицеров в звании. Генерала Власика продолжали держать в тюрьме. К семье генерала в их квартиру на улице Горького подселили шумливую дворничиху и сделали квартиру коммунальной. Из Москвы выслали всех. Даже парковых рабочих и доярку, которая ухаживала за коровой на даче «Ближняя», и тех не пожалели.

В 1959 году через семь лет после ухода из жизни И. В. Сталина в день его восьмидесятилетия в английской палате лордов один из инициаторов «холодной войны» У. Черчилль, будучи в преклонном 85-летнем возрасте, помянул И.В. Сталина словами глубокого уважения: «Он создал и подчинил себе огромную империю. Это был человек, который своего врага уничтожал руками своих врагов, заставлял даже нас, которых открыто называл империалистами, воевать против империалистов. Сталин был величайшим, не имеющим себе равных в мире, диктатором. Он принял Россию с сохой и оставил ее оснащенную атомным оружием. Нет, что бы мы ни говорили о нем, таких история и народы не забывают».

Осуществились пророческие слова генерала Власика «меня не будет, хозяина не убережете».

P.S. После некоторого времени пребывания в «ссылке», особенно стало легче после ареста Берии, офицеры выездной охраны И.В. Сталина нашли в себе силы и волю не потеряться в жизни и остались верными сынами своей Родины.

У каждого по-своему сложилась судьба, но в основном все вернулись к своим семьям в Москву и нашли себя на другом, чем прежде, поприще работы. Многие из молодых по возрасту офицеров окончили заочно высшие учебные заведения, а более старшие по возрасту нашли работу в народном хозяйстве.

Ахматов Константин работал начальником пассажирского поезда по поездкам за границу;

Бынин Николай работал в аппарате Моссовета, юрист;

Вавилов Василий за работу в муниципалитете Киевского района г. Москвы был награжден орденом Трудового Красного Знамени;

Варенцов Александр — ответственный работник Московского горкома КПСС;

Громадный Сергей восстанавливал «Ближнюю» дачу, подвергшуюся экзекуции после смерти И.В. Сталина;

Гусаров Сергей — кандидат в члены бюро Московского городского комитета КПСС, ответственный работник Московского комитета;

Егоров Павел — работник аппарата ВЦСПС, юрист;

Елизаров Павел — служащий одного из райисполкомов г. Москвы;

Климов Михаил — бывший прикрепленный Светланы Иосифовны, «дядька» — пенсионер;

Кораблев Анатолий — заместитель начальника отдела кадров Радиокомитета;

Кручинин Василий — работник дипломатического корпуса;

Кашеваров Всеволод — диспетчер аэропорта «Внуково»;

Кузнецов Георгий — педагог производственно-технического училища, юрист;

Михайлов Федор — второй секретарь Ленинского райкома КПСС г.Москвы, юрист;

Нефедов Николай — научный сотрудник секретного научноисследовательского института;

Пулин Владимир — ответственный работник Министерства атомной энергетики;

Соколов Константин — служащий секретного предприятия г. Москвы;

Соловьев Юрий — юрисконсульт Главмосстроя;

Туков Василий — ответственный работник аппарата Академии наук СССР;

Косарев Владимир — сотрудник КГБ СССР.

И это далеко не полный перечень моих коллег по выездной охране И.В. Сталина, какими они стали после 1953 г.

Моя человеческая память не может расстаться с отдельными событиями и эпизодами общения с охраняемым, эти воспоминания как маленькие миниатюры живут со мной даже пятьдесят лет спустя.

Сотрудник группы личной охраны И.В. Сталина
майор в отставке Ю.С. Соловьев
«24 » января 2003 года

image014.png

Соловьев Юрий Сергеевич (1922–2005)

Уроженец г. Рязани, русский, образование 10 классов. Окончил школу младшего начальствующего состава и в 1959 г. окончил ВЮЗИ (Всесоюзный заочный юридический институт). Член ВКП(б) с 1945 г. В пограничных и внутренних войсках НКВД СССР с октября 1940 г. по декабрь 1943 г.

Трудовая и служебная деятельность:

До 1940 года — учился в средней школе г. Рязань, Наро-фоминск, Кунцево.

X/ 1940 — XII/ 1943 — заместитель политрука в 1-м мотострелковом полку ОМСДОН НКВД СССР.

XII/ 1943 — курсант школы 6-го Управления НКГБ СССР.

VI/ 1944 — XII/ 1946 — сотрудник, офицер охраны 1-го отдела 6-го Управления НКГБ СССР, Управления охраны № 1 МГБ СССР.

I/ 1947 — VI/ 1952 — офицер охраны, офицер выездной охраны Управления охраны № 1 ГУО МГБ СССР.

VII/ 1952 — IV/ 1953 — офицер выездной охраны подразделения № 1 Управления охраны МГБ СССР.

VI/ 1953 — X/ 1954 — старший оперуполномоченный УВД МВД СССР по Тульской области.

X/ 1954 — III/ 1960 — офицер охраны, офицер выездной охраны 1-го отдела 9-го Управления КГБ СССР.

IV/ 1960 — уволен по сокращению штатов.

Присвоение званий: Награды:
1946 г. — младший лейтенант 1948 г. — лейтенант 1951 г. — старший лейтенант 1955 г. — капитан 1945 г. — орден Красной Звезды 1948 г. — приказом МГБ СССР объявлена благодарность за выполнение специального задания 1945–1959 гг. — награжден семью медалями

---------------------------

Текст публикуется в авторской редакции

http://www.runivers.ru/vestnik/issues/9123/479291/

Palestrina 2

Рядом со Сталиным (1)

Ю.С. Соловьев

М.gif

ой рассказ сегодня — это история давно минувших лет.

В 1940 г. 18-летним пареньком из подмосковного Наро-Фоминска я был призван в Советскую Армию в дивизию им. Ф.Э. Дзержинского. Будучи заместителем политрука пулеметной роты, я участвовал в обороне Москвы в боях под Ржевом. Курсантом спецшколы НКГБ освобождал Крым от немецких оккупантов.

В 1943 г. я был принят на работу в 6 Управление НКГБ СССР — охрану правительства. Первым объектом, на котором началась моя служба охраны, была загородная подмосковная дача «Липки», затем комендатура «Ближней дачи». В 1945 г., будучи в Германии, я нес службу охраны Потсдамской конференции. В то же время меня начали привлекать на службу в выездной охране И.В. Сталина. После вручения правительственной награды был направлен в кремлевскую группу Мельникова по несению охраны кабинета и квартиры И.В. Сталина в Кремле.

За время прохождения службы в Управлении охраны правительства меня как бы вели по ступеням служебной лестницы, от простого к сложному. Будучи направленным в группу полковника Мельникова, несшую охрану в сердце Московского Кремля, особом секторе — кабинет и квартира, и в Большом Кремлевском дворце — кинозал и сектор президиума, там, где в любое время мог пребывать И.В. Сталин, мне посчастливилось узнать все тонкости и особенности охраны и людей из обслуживающего персонала Кремля. Особый сектор, или, как его еще называли, «уголок» по месту положения в здании Сената, построенного знаменитым русским архитектором Казаковым во времена правления Екатерины Второй. Этот «уголок» имел подъезд, располагавшийся в основании угла треугольника в плане здания у Никольских ворот, которые всегда были заперты и члены правительства выходили в калитку ворот при траурных церемониях на Красную площадь.

Кабинет, служебные помещения особого сектора были расположены на втором этаже, под ними на первом этаже находилась кремлевская квартира И.В. Сталина. На третьем этаже над кабинетом И.В. Сталина располагался аппарат Николая Михайловича Шверника.

Посетитель, пройдя пропускной пункт охраны, мог по широкой каменной лестнице, устланной красной ковровой дорожкой, или на лифте подняться на второй этаж. С лестничной площадки, минуя большую, абсолютно пустую залу, направляешься направо, преодолевая длинный коридор, который упирается в дверь кабинета И.В. Сталина (дверь всегда закрыта). Через эту дверь, для неожиданности, в момент ареста Берии вошла группа для его захвата. Справа две двери. Первая дверь ведет в небольшую продолговатую комнату, где размещался секретариат из трех человек. Прямо перед входом в простенке между окнами, выходящими на Арсенал Кремля, письменный стол генерала Н.С. Власика — начальника охраны. Справа и слева столы помощников И.В. Сталина генерала А.Н. Поскребышева и полковника Л.А. Логвинова. Последний всегда ходил в штатском.

Из секретариата посетитель проходил в комнату офицера охраны, постоянно находившегося там во время его дежурства: это были полковники Горбачев, Харитонов, Пономарев. Всем впервые входившим в кабинет посетителям, не знакомым со здешними порядками, они предлагали сдать оружие, если таковое у посетителя имелось. Входить в кабинет к И.В. Сталину с оружием не полагалось.

Вход в кабинет — это двухстворчатая дубовая дверь. Описывать кабинет нет необходимости, так как его неоднократно снимали для кино и телевидения. Скажу только, что три окна кабинета выходили на двор Кремля с видом на Арсенал. И.В. Сталин любил, чтобы в кабинете было всегда светло. Сам включал люстры на полный свет, сам опускал или поднимал шторы на окнах кабинета, в зависимости от погоды и времени дня.

Ю.С. Соловьев..gif

Ю.С. Соловьев.

Чтобы пройти в кремлевскую квартиру, надо из кабинета И.В. Сталина вернуться в подъезд, в который входили с улицы, а затем на несколько ступенек спуститься к двери квартиры.

Затем мой служебный путь проходил на основной территории охраны госдачи «Ближняя» и в выездной личной охране И.В. Сталина, где я проработал вплоть до его кончины.

На «Ближнюю» в Кунцево-Давыдково, тогда окраину Москвы, надо было ехать с Кутузовского проспекта через Поклонную гору по Старому Можайскому тракту. С 1937 г. параллельно ему пролегло новое прямое Можайское шоссе. Дорога на «Ближнюю» с шоссе отделяется влево и бежит вдоль громадного противотанкового рва времен обороны Москвы, выкопанного вручную защитниками столицы. Войдя в окружающий смешанный лесок, дорога заканчивается у зеленого деревянного забора с широкими, тоже деревянными воротами.

Сразу за ними опять лес. Справа могучие сосны. Слева хоровод тонких белоствольных березок, за ними снова сосны, кое-где хмуроватыми пятнами маячат ели. По всему лесному массиву очаги вкраплений вечно-зеленых стволов туи.

Территория дачи небольшая, обрамлена внутрикольцевой грунтовой дорогой, проходящей почти рядом с внешним деревянным забором. Всюду ощущаешь очарование спокойной красоты подмосковной природы. Путь от ворот до дома дачи очень короткий.

Невысокая двухэтажная зеленого цвета дача с двухскатной крышей за лесом почти не приметна и возникает сразу круто влево от дороги как бы из царства деревьев. У главного входа на дачу круглая площадка, в центре которой находится небольшой каменный бассейн с фонтанчиком. Вокруг бассейна росли плотным кольцом в человеческий рост молодые туи. Летом фонтан издавал ласковый журчащий звук бегущего с гор потока воды.

Основной дом или, как принято было называть, главный дом соединен длинным переходом со служебным зданием, где размещалась кухня и жилые помещения — для коменданта дачи, дежурного офицера на пульте связи, двух прикрепленных (как ныне режет ухо слово «телохранители»), повара, подавальщиц, работников кухни, врача по диетическому питанию, подсобного рабочего, парикмахера, а также комната генерала Власика. Все здесь, в дружном коллективе, дышало жизнью и заботой о главном: чтобы было тепло, уютно и спокойно охраняемому.

Микрорайон, где расположена «Ближняя» дача, не отличался спокойствием. Это место едва ли можно назвать райским. С севера за сосновым лесом пролегало Можайское шоссе, откуда слышался постоянный гул автотранспорта, доносились частые автомобильные сигналы и выхлопные газы. Западнее, в деревне Давыдково, вечерами под гармошку вовсю горланили пьяные мужики, которых неистово бранили их голосистые жены.

В период с 1935 по 1937 г. я жил в Давыдкове и учился в школе, расположенной на улице, примыкающей к объекту «Ближняя», и поэтому местную среду я знал не понаслышке.

С юга от дачи на расстоянии менее километра находилась Киевская товарная станция, где не умолкал грохот буферов при сцепке вагонов, а маневровый паровоз непрерывно издавал пронзительные гудки. По этой железной дороге, по окончании Великой Отечественной войны, возвращались с запада через Москву эшелоны с войсками со всем своим вооружением и при приближении к столице, как раз в нашем микрорайоне по ходу поезда, поднимали шквал оружейной стрельбы — ритуал победителей. К тому же железная дорога была долгое время не электрифицирована, паровозы ходили на каменном угле, засоряя воздух отходами неполного сгорания. В результате — при вскрытии у И.В. Сталина были обнаружены в легких частицы угольной пыли. Врачи удивлялись: «Откуда такое?» И от этого шума, гомона и пыли не спасали ни оазис соснового бора, ни деревянный забор ограждения.

На юге между «Ближней» дачей и холмом Волынский, где сейчас расположен пансионат работников кино, протекает речка Сетунь. В водах ее с ранней весны до поздней осени с криками и смехом купалась давыдковская детвора. И зимой шум у речки не уменьшался; с высоких горок каталась неугомонная молодежь.

В августе 1944 г. на Волынском холме был схвачен немецко-фашистский диверсант, которого по пятам, от самой линии фронта, преследовала фронтовая контрразведка «СМЕРШ». В районе электроподстанции, расположенной на обочине Можайского шоссе, со стороны деревни Давыдково началась оружейная перестрелка диверсанта с преследователями. Отстреливаясь, фашист не поддавался. Он отступал по окраине Давыдкова и направлялся в сторону охраняемого объекта «Ближняя». На звуки стрельбы из подразделения Алексея Ивановича Королькова была выслана группа перехвата во главе с Иваном Афанасьевичем Торчининым. Фашист был схвачен у Волынского холма. Группа имела потерю — погибла от пули злодея служебная собака. Дача для И.В. Сталина была и квартирой, и дачей, и рабочим помещением ЦК партии — маленьким зеленым Кремлем в обрамлении деревянного забора, не видимого за кустами и деревьями окружающего леса. На внутренней территории «Ближней» невдалеке от главного дома стояли два небольших одноэтажных здания: малый домик — кабинет и при нем библиотека (ныне новые хозяева «проявили» фантазию — нарастили площадь домика сооружением немыслимой террасы, проложили от главного дома к домику асфальтовую дорожку, порубили заросли кустов туи и сирени, окружавших малый домик). Нарушена первоначальная, естественная обстановка, созданная старым хозяином.

И.В. Сталин любил природу естественную, нетронутую рукой человека. Вокруг дома буйно рос хвойный и лиственный лес, густой, не знавший топора. На даче не было ни парка, ни сада, ни «культурных» подстриженных кустов или деревьев.

Вблизи главного дома стояло несколько пустоствольных деревьев без ветвей, в которых были устроены гнезда для птиц и белок. Это было настоящее птичье царство. Перед дупляным городком были устроены столики для подкормки. И.В. Сталин почти ежедневно приходил сюда и кормил пернатых питомцев. Более крупные стаи птиц под покровом ночи, не беспокоя хозяина дачи, прилетали только на ночлег под кроны мощных деревьев. Они как бы стояли на довольствии по питанию на колхозных полях, окружавших «Ближнюю».

С западной стороны главного дома кроме маленького домика было также деревянное небольшое по размерам здание биллиардной, совмещенное с помещением русской бани. За биллиардной располагалась городошная площадка и тут же, в нескольких метрах северней, находился высокий холм, успевший обрасти кустами и деревьями. Под этим холмом в годы войны было построено под руководством инженера — метростроевца Зои Федоровой открытым способом помещение бомбоубежища.

С южной стороны главного дома под обрывом располагался значительный по объему естественный пруд. На берегу пруда стояла застекленная беседка. Также на даче было два огорода — «ближний» и «дальний». Вот и все достопримечательности, расположенные на внутренней территории «Ближней». На хозяйственной территории располагались помещение группы А. И. Королькова, холодильник-ледник, скотный двор с немногочисленной живностью — коровой и лошадью и маленький домик для врача.

Теперь пора войти с главного входа в само помещение главного дома. Обращает на себя внимание фасад парадного подъезда, украшенный двумя архитектурными колоннами в стиле дорического ордера. Над парадной дверью нет козырька-навеса — гладкая стена с двумя электроплафонами для освещения — вот таков фасад.

Деревянная парадная дверь с большими стеклянными вставками, медными ручками и внутренним замком без цепочки — все, на что запирался главный дом. Миновав парадную дверь, попадаешь через небольшой тамбур в прихожую, где имеются все удобства для гостей. Справа вдоль стены незатейливая деревянная вешалка персон на двадцать с надежными никелированными крючками. Высокое зеркало и набор щеток для одежды и обуви. На полу во всю прихожую лежит шерстяной ковер с замысловатым цветным рисунком.

Во внутренние помещения дома из прихожей можно войти через три двери. Прямо в столовую и через нее налево в спальню И.В. Сталина. Направо — неширокий длинный коридор, где по правую руку располагались две жилые комнаты. Одна из них служила в прошлом детской и потом была приспособлена под кабинет. Другая, тех же размеров и формы, но потеснее, предназначалась для гостей, а далее — туалетная комната. По другую сторону коридора находилась длинная открытая веранда; впоследствии она была застеклена. Никакой мебели на веранде не было, кроме передвижной вешалки для посетителей, которую переносили в прихожую, если не хватало той, что была там. Да еще стоял на террасе широкий и низкий диван.

Слева от прихожей находится большая светлая комната — малая столовая. Здесь был, он и сейчас стоит, большой широкий стол; стоял, так же как и в других помещениях, диван. Комната завершалась овальной стеклянной верандой, под окнами которой рос куст белой душистой сирени.

У. Черчилль, Г. Трумэн и И.В. Сталин..gif

У. Черчилль, Г. Трумэн и И.В. Сталин.
На втором плане генерал-лейтенант С.Н. Власик, слева с автоматом Ю.С. Соловьев.
Потсдам. 1945 г.


Из этой комнаты был выход на открытую веранду. В углу веранды слева от входа стояла железная лопата с отполированной руками садовода деревянной ручкой.

Большая зала, которая была местом торжеств и приемов, часто становилась столовой. Сюда можно было пройти прямо из прихожей. Зала с очень высоким потолком, много воздуха и света, стены обшиты панелями из дорогих пород деревьев. Окна в комнатах открывались вовнутрь помещения, с внешней стороны они были затянуты мелкой прозрачной медной сеткой от комаров. На окнах в комнатах нигде не было занавесок кроме как на террасах. Но были плотные шторы, так как отопительные батареи были закрыты декоративными деревянными решетками, и тепла поступало в большое помещение недостаточно. Поэтому шторы драпировки на окнах были по длине только до подоконников. Из большого зала можно пройти во внутренние покои так называемой спальни с туалетом. Никаких бассейнов или массажных кабинетов на даче не имелось. Мебель по помещениям дачи расставлял комендант, сообразуясь исключительно с удобствами для работы членов Политбюро. Так, посреди зала почти в три четверти длины стоял широкий полированный стол со стульями, а у входа в зал стоял небольшой салонный рояль. С 1945 г. рядом с роялем стоял подарок американцев — автоматический проигрыватель грампластинок. Кроме указанного подарка имелся патефон отечественного производства с ручным заводом и И.В. Сталин переносил его, когда было необходимо.

И.В. Сталин был среднего роста, сложен очень пропорционально, держался прямо, не сутулился. Цвет лица — сероземлистый, лицо в мелких оспинках. Волосы гладко зачесаны назад, черные с сильной сединой. Глаза серо-коричневые, добрые даже без улыбки, а с улыбкой — подкупающе ласковые. Иногда в гневе — пронзительные. Когда он раздражался, на лице появлялись мелкие красные пятна.

И.В. Сталин во всем, что касалось лично его, выглядел исключительно простым. Одет был обычно в серый шерстяной полувоенный китель. Брюки штатского образца из той же ткани были заправлены с напуском в очень мягкие шевровые сапоги с тонкой подошвой, почти без каблуков. В годы войны он часто был одет в маршальский мундир.

Говорил И.В. Сталин на правильном русском языке, но с довольно заметным кавказским акцентом. Голос глуховатый, горловой. Жестикуляция, а также движения и походка уверенные, не порывистые, но выразительные и с достоинством. Подниматься вверх по лестницам предпочитал трусцой.

С людьми И.В. Сталин был вежлив, обращался всегда на «вы». Никогда и никого не называл по имени-отчеству, а только «товарищ такой-то». Исключение делал только для пожилого маршала Шапошникова, которого И.В. Сталин, может быть из уважения к возрасту, величал по имени и отчеству — Борис Михайлович.

И.В. Сталин никого особенно не отличал, всех называл по фамилии и только к В.М. Молотову обращался на «ты». К нему же самому существовала только одна форма обращения — «товарищ Сталин». Единственному человеку из охраны — генералу В.И. Румянцеву — давняя дружба с И.В. Сталиным позволяла обращаться просто — Иосиф Виссарионович. И.В. Сталин, обращаясь к любому коменданту государственной дачи (а дач было три), называл коменданта «хозяин». Так он называл в бытность их комендантами «Ближней» Ефимова, Орлова, «Липки» — Мозжухина, «Дальней» — Соловова. Служебная форма доклада о И.В. Сталине произносилась словом «охраняемый».

На «Ближней» жил и работал И.В. Сталин, почти не оставляя для себя свободного времени и не изменяя привычки заниматься обычно до трех часов утра, а то и позднее. А с десяти часов утра опять принимался за работу. Следуя такому распорядку, он заставлял придерживаться его и всех людей, имевших к нему отношение — все руководство страны. Он вел как бы «совиный» распорядок дня — ночью работал, а днем отдыхал. Он знал, что такой режим работы разрушителен для его здоровья, но продолжал его придерживаться. Несмотря на напряженную ночную работу, утром И.В. Сталин был всегда бодр и совершал прогулку, читая газеты. Любил ходить по обрыву над прудом, по аллее, усаженной туями, наслаждаясь ее ароматным запахом. В день он читал по несколько сот страниц печатного текста. Об этом, когда-то в тридцатые годы, он рассказал французскому писателю Анри Барбюсу. Днем в свободное время он трудился в цветнике перед главным домом, ухаживая за посадками роз у террасы.

Ю.С. Соловьев в Потсдаме. 1945 г..gif
Ю.С. Соловьев в Потсдаме. 1945 г.


Обедал И.В. Сталин в 21–22 часа вечера, а иногда позже, когда возвращался с работы на дачу с гостями. Пока они ехали, в главном доме шла подготовка — сервировка предстоящего застолья. Комендант дачи обычно был извещен о количестве ожидаемых гостей. В то далекое время не было, как сейчас, современного сервиса доставки еды к столу. Обслуживающему персоналу приходилось все переносить на руках, на подносах, преодолевая значительное расстояние от кухонной плиты по длинному переходу коридора из служебного дома в зал столовой. У многих из обслуживающего персонала появлялась профессиональная болезнь суставов рук от тяжести переносимого.

На стол заблаговременно выставлялись приборы, хлеб, коньяк, водка, сухие вина, пряности, соль, кое-какие травы, овощи и грибы. Колбас, ветчинных закусок, как правило, не было, а консервов И.В. Сталин не терпел. Хлебные изделия повара готовили сами. Обеденные первые блюда в больших фаянсовых судках располагались на отдельном столике, и здесь же, горкой, размещалась чистая посуда. Обслуживающего персонала в зале во время обеда не было. Независимо от своего положения каждый из присутствующих на трапезе обслуживал себя сам. Как обычно И.В. Сталин первым наливал из судка в тарелку понравившиеся щи или суп, или уху, а затем с тарелкой шел к своему традиционному месту за столом, в глубине зала. По давно заведенному порядку перед этим местом за столом для И.В. Сталина ставили удлиненной формы красивый хрустальный графин с бесцветной жидкостью и запотевшими боками. Проще говоря, охлажденную питьевую воду. Гости следовали примеру хозяина и наливали для себя любое первое блюдо, которое им приглянулось. Второе приносилось позднее в нескольких разновидностях, и каждый сидящий за столом самостоятельно выбирал блюдо. Вместо третьего чаще всего подавался чай. Наливали его из большого кипящего самовара, стоящего на том же отдельном столике. Чайник с заваркой подогревался на конфорке.

И.В. Сталин перед обедом мог иногда выпить одну-две рюмки коньяка, а потом пил только сухое грузинское вино, наливая его из бутылок, этикетки на которых были напечатаны на пишущей машинке.

Любимым местом отдыха Иосифа Виссарионовича был Большой театр и кинозал в Кремле. «Домашним театром» были музыкальные радиопередачи и прослушивание грамзаписей. Большую часть новых грампластинок ему доставляли с Апрелевского завода грампластинок. Он предварительно проигрывал сам и тут же давал им оценку. На каждой пластинке появлялись собственноручные надписи «хор.», «снос», «плохо», «дрянь». В тумбочке и на столике оставались только пластинки с первыми двумя надписями, остальные убирались комендантом.

В выходные дни обязательно приходил на городошную площадку, огороженную металлической сеткой. На площадке была врыта скамейка и стояла пустая урна для мусора. Вот она-то иногда и выступала в роли приза за проигрыш-выигрыш. И.В. Сталин играл в городки с сотрудниками личной охраны. Охрана в большинстве случаев проигрывала потому, что силы были неравные, так как партнером И.В. Сталина был отлично игравший в городки руководитель физической подготовки подразделения охраны Владимир Померанский. Со стороны охраны обычно играли офицеры Шитоха, Альтшулер или генерал Власик. Но это была как бы тренировка — разминка. А вот когда приезжали гости, для игры в городки разбивались на команды по 4–5 человек в каждой, конечно, из числа желающих. Остальные гости шумно «болели». Играли, как правило, 10 фигур и начинали обычно с «пушки». Над неудачниками порой подтрунивали, иной раз в «азартных» выражениях, чего сам И.В. Сталин не допускал. Сам он играл не ахти как важно, но с азартом. После каждого попадания был очень доволен и непременно говорил: «Вот так мы им». Его жесткий, колючий взгляд маленьких глаз из-под полуопущенных век становился мягче, его губы, прикрытые усами, растягивались в улыбку, обнажая пожелтевшие от табака зубы. А когда промахивался, то начинал искать по карманам спички и разжигать трубку или усиленно посасывал ее. Времени для отдыха у И.В. Сталина во время войны было очень мало. Не прибавилось его и после войны.

На прогулки по территории, если сам не пригласит коменданта, ходил один.

В служебном доме располагалась большая светлая кухня. Во время пребывания И.В. Сталина на отдыхе эта пристройка сгорела от короткого замыкания. На месте старой была построена новая кирпичная пристройка. При пожаре никто не пострадал, и никого не наказали. На кухне поварами работали мужчины. Они готовили простые вкусные блюда русской кухни. Имелась и специальная шашлычная печь для кавказских привычек Иосифа Виссарионовича.

За остекленной перегородкой на кухне располагалась большая русская печь, в которой пекли хлебобулочные изделия для всего коллектива главного дома. О кухне и ее печке, может быть, и не следовало так много говорить, если бы она также не отражала быта и привычек И.В. Сталина. Как и всякая русская печь, она долго сохраняет высокую температуру и имеет в верхней части широкую площадку, служащую теплой лежанкой. Так вот, И.В. Сталин, когда его особенно беспокоил радикулит, приходил на кухню, клал на горячую лежанку широкую доску и раздетый залезал «лечиться» на печку.

В служебном доме в небольшой комнате с одним окном размещался телефонный пульт — центр всей информации о жизни дачи «Ближняя». Пульт управления был в руках дежурного офицера по главному дому. Дежурных было три офицера — Климов, Солнцев и Подземельный, последнего в 1950 г. сменил П. Данилов. Все они ранее несли постовую службу на «Ближней», то есть были своими выдвиженцами. Круг обязанностей дежурного был большой и ответственный. К нему по домофону обращался охраняемый с просьбами и указаниями всегда в вежливой форме. Все обращения И.В. Сталина выполнялись четко и своевременно с большим вниманием — от просьб приготовить покушать, соединить с кем-либо по телефону, подать автомашину, заказать баню, до просьб пригласить кого-либо на «Ближнюю», вызвать коменданта дачи или прикрепленного в главный дом. В обязанность дежурного входил прием телефонных звонков из города, из Кремля, сообщения с постов офицеров охраны, принятие решения о допуске на территорию дачи и многое другое, что подсказывает повседневная жизнь коллектива служебного дома. И все это находилось в руках одного человека — дежурного по главному дому. Эти офицеры прошли большую практику работы в охране. Одним из них был Михаил Никитич Климов. С неподдельной любовью и теплотой говорила о нем много лет спустя Светлана Иосифовна, как о своем несчастном «дядьке». Михаил Солнцев, офицер выездной охраны, по ротации был переведен в служебный дом дежурным, а меня закрепили в составе офицеров выездной охраны на его место.

И.В. Сталин имел небольшой гардероб — кителей было у него четыре, пальто три штуки. Все костюмы И.В. Сталина были изготовлены руками коллектива пошивочной мастерской.

Летом, отправляясь на пост, приятно было проходить у служебного дома мимо развешенных на веревках для просушки личных вещей И.В. Сталина, отмечая, с какой заботой к ним относится обслуживающий персонал дома. Костюмы женщины чистили кусочками сухого белого хлеба, такова была технология тогдашней химчистки на дому. Тут же на солнце грелось и габардиновое плащ-пальто стального цвета, в котором привыкли видеть И.В. Сталина на трибуне мавзолея Ленина. Пальто было очень легкое, но теплое, на шелковой подкладке, под которой размещался гагачий пух. Сушились здесь же после зимы и знаменитые подшитые валенки и шапкаушанка пестрого телячьего меха, которую Иосиф Виссарионович носил на даче во время прогулок в зимнее время и которую предпочитал носить завязанной под подбородком. В ней он был и на параде 7 ноября 1941 года.

Ботинки он носил до последней возможности. Новую, не разношенную обувь надевать отказывался из-за больных ног — мешали сросшиеся пальцы. У англичан было принято, что новую обувь для хозяина разнашивали слуги — у нас такого не было. За носильными вещами из гардероба И.В. Сталина отвечала Матрена Бутусова.

У И.В. Сталина были домашние тапочки, с которыми он не расставался и всегда брал с собой, когда ехал отдыхать на юг. В декабре 1945 г., во время отъезда с отдыха, железная дорога из Сочи на перевале Кавказского горного хребта оказалась непроезжей. Спецвагоны, проделав окольный путь через Грузию, были поданы для посадки за перевалом, куда И.В. Сталин подъехал на машине. В спешке коменданты не успели упомянутые домашние тапочки отправить в поезд. Но выход был найден. Мне было поручено отправиться в Москву самолетом, получив конверт с тапочками от коменданта государственной дачи № 1 города Сочи. Так тапочки-путешественницы прилетели в Москву раньше их хозяина и оказались на традиционном месте у постели.

И.В. Сталин — сын грузинского сапожника Виссариона Ивановича Джугашвили, окончив в 1894 г. Горийское духовное училище, поступил в Тифлисскую православную духовную семинарию; он как бы прошел курс

И.В. Сталин и Л.П. Берия на госдаче «Зеленая роща». 1933 г..gif

И.В. Сталин и Л.П. Берия на госдаче «Зеленая роща». 1933 г.

обучения в духовном «техникуме» и поступил в церковный «институт». Полагаю, что до конца своей жизни он не был атеистом — он верил в природу, созданную Всевышним. В общении с людьми допускал выражение «Дай Бог!» А при начинании какого-либо даже государственного дела он как бы благословлял людей, и штатских и военных, произнося слова: «Ну, с Богом!». Памятны его знаменитые слова при обращении к советскому народу 3 июля 1941 г. — «братья и сестры». А ведь так обращаются священники к пастве.

При И.В. Сталине оставалась нетронутой в ее первозданном состоянии домашняя церковь русских царей. Церковь располагалась в здании Большого Кремлевского дворца, на втором этаже по пути из Екатерининской собственной половины в кинозал Кремля (что над аркой перехода в Грановитую палату). Так было 50 лет назад. Две двери миниатюрной церкви всегда были открыты. Миновать встречу с домовой церковью при проходе в кинозал было невозможно — иного пути не было. Взору проходящих открывалось внутреннее убранство церкви — там всегда горела лампадка у киота, на престоле лежали церковные книги, а по стенам размещались иконы в серебряных и золотых окладах.

Помощник коменданта дачи «Ближняя» П. Лозгачев вспоминал:

«Однажды я принес Сталину меню на ужин и начал читать по порядку. Сталин послушал, послушал и сказал: “Что вы мне здесь молебен читаете? Я слышал его в семинарии сотни раз и сам напевал. Если бы нас с Микояном не выгнали из семинарии, мы бы до сегодняшнего дня его распевали. Читайте мне не по бумажке, а на память”».

За все время нашей службы никто из нас не слышал от И.В. Сталина сквернословия.

Трудолюбие у И.В. Сталина было фантастическое, на полный износ.

Для работы в Москве И.В. Сталин просил дежурного по даче подать автомашину. Сигнал о выезде поступал на все посты охраны в форме: «Машину охраняемому». Три офицера с постов охраны, а это половина выездной группы, немедленно занимали позицию на выезд. Остальные офицеры оставались на своих местах, неся охрану дачи. Обычно всегда вечером наши водители выгоняли три машины из гаража и прогревали моторы. В вечернее время существовала вероятность выезда. Основная автомашина ставилась у подъезда главного дома, у фонтана прямо по ходу на выезд с территории дачи. У машины находились два прикрепленных; один, помоложе, в звании, садится с водителем, другой на заднее сиденье. Сам И.В. Сталин садился на откидное сиденье лицом по ходу машины за впереди сидящим прикрепленным, а не за водителем, по существу между двумя прикрепленными. В Крыму в мою бытность был случай, когда при поездке из Ливадии в Севастополь охраняемый сел на переднее сиденье рядом с водителем для удобства осмотра военно-морской базы подводных лодок и самого города Севастополь. В автомашине находился также А.И. Микоян, который располагался сзади в салоне автомобиля. Традиционно И.В. Сталин всегда садился на откидном сиденьи лицом по ходу автомашины, и это не зависело от того, кто с ним едет, будь то члены Политбюро или простые граждане. Так было и тогда, когда после авиационного парада ехали на «Дальнюю» дачу в Семеновском, и в районе пионерского лагеря на Каширском шоссе И.В. Сталин изъявил желание пообщаться с простыми людьми, стоящими на обочине дороги. Люди с радостью и неподдельным восторгом общались с И.В. Сталиным. Им предложили прокатиться в его автомашине. В машину село несколько взрослых женщин и много детей. Особо запомнилось, что, видимо, после посещения леса у них в руках было много лопухов, на которых была разложена душистая лесная малина. Поскольку катание в тот день происходило неоднократно, водители каждый раз синхронно и параллельно осуществляли разворот автомашин на шоссе, подобно тому, как это было показано в кинокартине «Мертвый сезон», хотя до ее съемок оставалось еще 18 лет.

В поездках следовали две оперативные автомашины сопровождения: первая оперативная следовала во всех случаях за основной машиной охраняемого. В первой ехал начальник смены и три сотрудника выездной охраны, во второй, замыкающей резервной — остальные три сотрудника охраны отдыхающей смены. Откидное сиденье с правой стороны — место И.В. Сталина — никто никогда не занимал.

В туманную погоду при плохой видимости водитель основной машины подавал сигнал на перестроение. Вперед основной выезжала вторая (резервная) автомашина, сзади прикрывала как обычно первая оперативная машина, да иногда за нами пристраивалась автомашина генерала Власика. После преодоления трудного и опасного участка пути автомашины занимали прежнее построение на дороге.

Радиотелефонная связь появилась в 1952 г. и была очень громоздкой. Размещалась она в багажнике первой оперативной автомашины. При выезде на «Дальнюю» и отсутствии рации высаживали сотрудника охраны на трассе следования на окраине Москвы, и через пост милиции он звонил дежурному главного дома о пути следования. С «Ближней» отправлялась машина с комендантом, поваром и продуктами. На «Дальнюю» поступал сигнал о приезде гостей, и обслуживающий персонал затапливал кухонную плиту.

При езде по городу или по шоссе за городом водители основной автомашины охраняемого Кривченко и Цветков придерживались спокойной, плавной езды без рывков.

Водителями основной автомашины охраняемого с 1922 г. были Николай Иванович Соловьев, Г. Удалов, затем П. Митрюхин, В. Карпов, А. Кривченко и последним шофером И.В. Сталина был Николай Цветков. Все они были хорошими специалистами своего дела. Г. Удалов по предложению И.В. Сталина был назначен начальником правительственного гаража в Кремле, так называемого ГОНа — гаража особого назначения. Николай Иванович Соловьев стал начальником гаража автомашин И.В. Сталина. Не повезло Василию Карпову, которому по медицинским показаниям контакт с охраняемым был противопоказан. Алексей Кривченко для нас — молодых офицеров выездной охраны был просто «дядя Алеша». За несколько месяцев до трагического события 5 марта 1953 г., он серьезно заболел, и вся нагрузка по работе легла на плечи Николая Цветкова, молодого, молчаливого, безотказного для нас товарища. Николаю пришлось несколько месяцев работать без подмены. Домой выезжал только тогда, когда охраняемый ложился ночью спать. Через несколько лет после смерти И.В. Сталина Н. Цветков пришел в жилищное управление Мосгорисполкома на прием к начальнику с просьбой об улучшении своих жилищных условий. Он проживал в маленькой комнате в коммунальной квартире барачного типа. На беседе начальник задал Николаю вопрос: «А какие у Вас заслуги, чтобы улучшать жилье?» Цветков ответил, что заслуг не имеет, вот если только, что возил И.В. Сталина. Начальник вызвал инспектора, работавшего при нем, бывшего сотрудника кремлевской группы охраны Иванова. Вошедший А. Иванов подтвердил, что Николай возил И.В. Сталина не только живого, но и мертвого. Резолюцию начальник жилищного управления наложил тут же, положительно решив вопрос.

В. Карпов и особенно А. Кривченко проявляли и печатали фотопленки снимков, которые делал генерал Власик, фотографируя И.В. Сталина на ответственных встречах и мероприятиях в Кремле, как бы выполняя работу фотокорреспондента. Водители, приезжая на «Ближнюю», обрабатывали пленки, печатали фотографические карточки и немедленно отправляли ночью эти снимки в редакции газет, где они выходили с утренним тиражом, обычно на первых полосах.

Во всех командировках наши автомашины сопровождал представитель гаража особого назначения. Без его присутствия водители не могли «копаться» в машине. Все узлы автомашины были опломбированы пломбами ГОНа. Представитель ГОНа, как и наши офицеры-водители, отвечал за исправность и готовность в любую минуту подать исправную машину охраняемому.

Читать дальше